– Если бы вы ненавидели всех вокруг, как бы вы поступили? Трудно найти кого-то, кто оскорбится, получив в наследство миллион…

Фенби выяснил уже все, за чем пришел, и не желал втягиваться в болото экономических теорий и рассуждать, принесут ли деньги Каргейта пользу всем, как наверняка распишет пресса, или никому, как явно считал сам Каргейт.

«Полагаю, в каком-то смысле, – подумал Фенби, – это уменьшение покупательной способности, а значит – дефляция, то есть плохо. Сдаюсь. Экономика для меня – темный лес, да и не требуется мне, слава богу, ее понимать. Знаю только, что страна оплачивает расходы на машину, которая повезет меня вечером в Грейт-Барвик, и косвенно мою встречу с доктором Гардинером, и тут деньги Каргейта вполне пригодятся. Хорошо бы, конечно, он оставил их на повышение зарплаты полицейским – и на персональную премию тем, кто расследует его убийство. Увы, люди не задумываются о высоких материях до того, как позволят себя убить».

Доктор вымотался и говорить не хотел, однако инспектор Фенби был обязан вытянуть полный рассказ о произошедшем; невозможно отрицать, что любой, связанный с усадьбой Скотни-Энд и с ее окружением, находится под подозрением и что именно Гардинер мог видеть первую реакцию каждого на ужасную новость.

Доктор и сам все быстро понял (Фенби не пришлось его долго обхаживать) и принес громадную пользу прежде всего тем, что рассказывал все подробно и без комментариев, лишь в конце прибавив несколько собственных соображений:

– Знаете, в каком-то смысле я очень рад сбросить все это с плеч. По двум причинам. Во-первых, имел ли я право разрешать уборку в вагоне?

У Фенби существовали сомнения на этот счет, но высказывать их было бы жестоко.

– Полагаю, да, – ответил он. – Не представляю, как из вагона можно было вытянуть еще что-то. Разве что теоретически…

Тут инспектор заметил настороженный взгляд Гардинера и торопливо добавил:

– Нет, в целом, думаю, все правильно.

– Вот тут мы подходим ко второй причине. Меня целый день гложет чувство, что я был не совсем честен. Видите ли, я дал всем понять, что считаю смерть Каргейта вызванной естественными причинами; а ведь все время – или почти все время – я был уверен в обратном. Соответственно, когда Рейкс повернулся и убежал, когда мисс Нокс Форстер проговорилась о ссоре между Каргейтом и Йокельтоном, я не мог всего этого не подметить. Я чувствовал себя в ложном положении.

– Каждый, безусловно, обязан помогать закону – извините за банальность. Понимаю, утешение слабое, но раз вы поступили так, мне остается только воспользоваться.

– Этого я и боялся. – Гардинер скорчил гримасу.

– В любом случае, я вас не подставлю. Я только скажу, что я детектив, присланный по просьбе коронера для проведения официального расследования.