Харди поехал в Лондон на финал Кубка, на который, увы, так и не попал, зато странными окольными путями оказался на призывном пункте. Да и там он всего лишь решил вступить в батальон собственного графства, однако чересчур частое упоминание названия родной деревни привело к тому, что начальство, с трудом разбиравшее его восточно-английское произношение, отправило бедолагу в Королевский шотландский фузилерный полк.

Отслужив положенный срок, не отмеченный ни особыми наградами, ни взысканиями, Харди якобы получил профессию садовника в Центре профессиональной подготовки. Впрочем, даже у Йокельтона возникали сомнения – что могла дать подготовка, пройденная заочно в последние недели службы.

В одном Йокельтон не сомневался: Каргейт, которому явно требовались еще садовники, должен дать Харди Шотландцу испытательный срок и направить его на дополнительное обучение. Каргейт, однако, с этим не соглашался ни в малейшей степени.

– Мне нужны компетентные работники, – заявил он. – У меня нет ни желания, ни возможности учить людей тому, что им положено знать, чтобы поступить ко мне на работу.

Йокельтон только и мог повторять:

– Вы же знаете, что Харди Шотландец учился…

– Вы называете курс армейского центра подготовки обучением? Там получают крохи знания – чтобы пускать пыль в глаза доверчивой публике.

– И все же вы должны дать ему испытательный срок. Если он совсем не справится, тогда другое дело, но я думаю, что он справится. Харди дисциплинированный человек, его легко учить.

Каргейт в ответ только расхохотался:

– За срок службы в армии люди не успевают проникнуться дисциплиной, а как только выходят в запас, начинается обратная реакция, и они идут вразнос. Все, чему они научились в армии, все, что они помнят, – как увиливать от работы; и в этом они преуспевают.

– Я с вами не согласен. Абсолютно! – Викарий был готов потерять терпение. – Кроме того, не могу не заметить, что человеку пришлому очень сложно найти здесь жилье. А семья Харди Шотландца живет прямо рядом с почтой…

– Я знаю – и слишком хорошо – о недобром отношении ко мне местных жителей. – Хозяин усадьбы бросил многозначительный взгляд на Йокельтона. – И знаю, кому этим обязан.

– Вы что же, полагаете…

– Полагаю. – На самом деле Каргейт об этом даже не думал, но решил раз и навсегда покончить с приставаниями викария. – Я вовсе не такой дурак, каким вы, похоже, меня считаете; и если я замечаю организованный протест в кучке неотесанных крестьян, которым в жизни самостоятельно не придумать практический способ выражения неприязни – а ею они только оказывают мне честь, – я оглядываюсь в поисках организатора; и если я вижу единственного в округе человека, у которого ума хватит разработать план, я в состоянии сложить два и два.