— Ну, вообще-то еще недавно у тебя было целых шесть собеседниц.
— Да, но больше они мне не отвечают, — печально проговорила она.
— Еще бы, ты ведь их убила, — заметил я.
— Подумаешь, погорячилась немного — чего теперь меня этим попрекать?! — возмутилась Арахна. — Или ты, как мои служители, теперь слезы по ним лить будешь, а? Вот всем жалко этих… гадюк! А что я пострадала, и ноги у меня теперь некрасивые, никого не волнует! — воскликнула она и вдруг расплакалась навзрыд, как ребенок."
"И в это мгновение в моих глазах она мгновенно превратилась из паука с женским полутельцем в обычную восьминогую девушку.
И даже забыл, что кресло, на котором она сидит, вроде как трон богини, и надо бы соблюдать субординацию.
Я взбежал по ступеням, подошел к Арахне и неловко коснулся ее синюшного острого плечика.
— Ну-ну…
Арахна еще громче заплакала.
— Слушай, ну не надо так! Я теряюсь, когда женщин-то плачущих вижу, а уж что делать с плачущими богинями, вообще ума не приложу! — искренне признался я. — И гадюк твоих не так уж и жалко, и ноги твои не такие уж некрасивые…
Арахна зарыдала в три ручья, закрыв лицо руками.
— Значит… они правда страшные?.. — сквозь плачь и всхлипывания проговорила она.
Твою ж за ногу, Даня, ты — дебил! Успокоил, называется!
— Да кто тебе такое сказал-то? У тебя нормальные, вполне себе паучьи ноги! Даже чуточку стройней, чем были! — попытался я исправить ситуацию, используя женский понятийный набор.
Арахна перестала плакать. Полными слез глазами она посмотрела на меня и проговорила.
— Стройней?.. Значит, все мои остальные ноги… толстые?..
Я моргнул.
Потом моргнул еще раз, охреневая от логической цепочки в голове этой паукоженщины и пытаясь в форс-мажорном режиме сообразить, чего теперь делать.
— Послушай меня, — сказал я с самым серьезным и даже строгим видом. — Ты у нас кто? Древняя богиня, Арахна! А значит, все твои ноги, руки и все остальное — они божественны! Понимаешь?
Арахна всхлипнула.
— Ты правда так думаешь?
— Я это знаю.
Ее тощие руки с неожиданной силой обняли меня вокруг пояса.
— Какой же ты хороший, Даня — не — жрец! Вот только сердцем чувствую — отобьет тебя у меня эта сука Флора…
— Это очень вряд ли, — хмыкнул я, погладив ее по голове.
Длинные волосы Арахны были в ужасном состоянии. Судя по всему, она их не расчесывала со времен битвы. А может, даже еще дольше.
— Она на тебя глаз положила, и не отступится, пока не сделает своим служителем, — ответила паучиха, выпуская меня из своих объятий. — Ты для нее — как диковинная комнатная собачка.
Я насторожился.
— Почему? Она знает, что я из другого мира?
— Она думает, что ты — отпрыск одного древнего рода, представители которого умели скрывать свою магию.
