Реки, озера, моря, водопады чаровали его; масса застывших или бегущих куда-то вод, мерно колыхавшихся или прыгавших с высоты, молчаливых, рокочущих или ревущих, казалась ему символом жизни и вечного обновления. От гор и равнин, скал и пустынь водная стихия отличалась изменчивостью, подвижностью и большей одушевленностью, чем остальные детали пейзажа, включая лес и степь. Так, во всяком случае, чудилось Вальдесу, ибо он был человеком воды, рожденным посреди величайшего земного океана.
Из-за речной излучины показались баржи — одна, другая, третья… Вальдес насчитал пятнадцать широких приземистых судов, плывших по течению, полных народа, украшенных флагами и зелеными гирляндами — жители верховий отправились в Новую Мексику на карнавал Второго Урожая. На санях можно было бы добраться быстрее, но водный путь сулил гораздо больше приключений и веселья. Баржи проплывали мимо, и над водой струилась музыка: то тягучие индийские мелодии, то частая дробь барабанов и перезвон китайских гонгов. На палубах плясали, а на одном из корабликов извивался огромный яркий бумажный дракон.
Скала, на которой сидел Вальдес, была похожа на драконий клык со сточенной верхушкой. Неприступное убежище: чтобы забраться сюда, даже с гравипоясом, требовался навык альпиниста. Удобное место для размышлений в покое и тишине. Можно было уединиться и в холмах, окружавших базу, но отсюда, с высоты, открывался широкий обзор — река и солнце, повисшее над зеленой заречной равниной, хаос темных остроконечных утесов и необъятная ширь небес. Чудная картина, бальзам для души! То, что надо, для прошедшего рядом со смертью.
Впрочем, Вальдес уже не вспоминал о битве с дредноутом. Он воевал в пространстве двенадцать лет, сначала с фаата, потом с дроми, участвовал в пяти больших сражениях и множестве стычек и привык к тому, что гибель ходит рядом. Смерть его не пугала; она была милосердна к астронавтам, переправляя их в Великую Пустоту стремительно и без мучений. Бесшумный взрыв, мгновенное беспамятство, редеющее облако плазмы, в котором смешались останки людей и корабля… Так, если верить легенде, погиб его прадед Пол Коркоран во Второй Войне Провала."
"Вальдес размышлял о женщинах — точнее, об одном существе, напоминавшем женщину. Черты красавицы Занту уже померкли и виделись ему не так отчетливо, как прежде: золотые волосы, яркие губы и глаза с голубоватыми веками — вот, пожалуй, и все, что он мог вспомнить. И отлично! Облик ее, ускользавший из памяти час за часом, день за днем, не мешал оценивать слова, события и факты — все, что представлялось Вальдесу непонятным и даже более того — загадочным.
