Он сам, уже обритый наголо, как и положено призывнику. Мать стоит в сторонке, утирая глаза платком, Гошка рядом.

— Не реви.

— А я не реву, — врет нещадно. И вдруг порывисто обнимает брата за шею, крепко, не отпускает долго. А потом, все же отстранившись и не пряча слез. — Ты сейчас скажешь, что настоящие мужики не обнимаются…

— Точно, — серьезно кивает Григорий. — Не обнимаются. Но… — после небольшой паузы, — мы братья. Нам можно.

И уже сам, крепко, кратко. Но успевает шепнуть на ухо:

— Мать береги.

И, отступив назад и закинув на плечо рюкзак:

— Ну, все, я пошел в вагон. Долгие проводы — лишние слезы.

— Гришенька, — мать снова припадает на грудь, он закатывает глаза, но обнимает ее.

— Я буду тебе писать каждый день! — это Гошка, отчаянно.

— Да зачем каждый день? Раз в месяц и хватит.

Знал бы он тогда, как будет ждать писем брата…

__________________

Не так уж и туго ему пришлось в армии. Да, с питанием швах, гоняют постоянно по всякой ерунде, но хоть обижать его никто не лез — рост, плечи, мрачный взгляд и здоровенные кулаки говорили сами за себя.

Потихоньку обживался. Обзавелся несколькими друзьями, выучился и сдал на права. К технике его тянуло давно, а тут и случай подвернулся. Так прошел почти год. Начальство армейское его прямо ценить стало — за спокойный характер, за авторитет, за умение разбираться в машинах. Сам же Гриша не чурался никакой работы и использовал любой шанс научиться чему-то новому. Руками он работать точно не боялся. И ему доверили ""особо важную работу""."

"Он, когда узнал, куда их посылают, сам хотел послать. Да солдат послать не может, обязан выполнять. И Григорий Свидерский еще с девятью солдатами отправился строить генеральскую дачу. Если быть точным, достраивать дом и обустраивать участок. Командовал ими ефрейтор Созинов. У которого была только одна цель — как можно лучше угодить генерал-майору, владельцу дачи. Впрочем, все было неплохо, не считая того, что занимались они тем, что к армии имело самое опосредованное отношение. Но какой дурак будет в таких условиях принципиальность проявлять? Тем более, что кормили их, в отличие от того, что давали в столовой войсковой части, вполне прилично. Просто, но сытно и обильно. Да и работа сама была — не бей лежачего. Знай, таскай носилки с песком да цементом, кувалдой или лопатой орудуй. Вот при работе лопатой беда и приключилась.

Захотелось генерал-майору колодец на участке. У соседей ни у кого нет, а у него будет!

Начать с того, что место для колодца от балды выбрали и до водоносного слоя добирались долго. Оттого и копать пришлось глубоко. Но им-то что, ефрейтор сказал — копать, значит, копаем. Вот и копали — долго, глубоко.

Григорий, как истинный горожанин, понятия не имел о том, что при рытье колодцев есть какие-то хитрости, тонкости.