Знала от Володьки, он рассказал ей в подробностях, кто я такая, где живу и работаю, и всю историю с родителями. Оказывается, я много успела наболтать ему, а когда – и не помню…

Странно, но в изложении Альбины мое происхождение выглядело как-то несолидно, как будто меня нашли в квашеной капусте или принес сомнительный аист – не лощеный красавчик с галстуком «бабочкой», как рисуют на поздравительных открытках, а развеселый выпивоха в расхристанной рубахе навыпуск.

Странно, что я раньше никак не задумывалась об этом. Отчего мне нужно было стыдиться? Я ни в чем не виновата…

Немного расстроило то, что Альбина узнала все не от меня самой, а стало быть, Володька тоже все понял неправильно.

Вы думаете, я извлекла из инцидента какой-то урок? Дескать, поменьше болтай, а если уж хочешь рассказать про себя человеку что-то, то сделай это сама, с глазу на глаз. А мужчинам лучше вообще ничего не говорить про себя, поскольку рано или поздно это все обернется против тебя же.

Так оно и оказалось, но не сразу, а по прошествии шести лет. Ровно столько я прожила замужем. Но в то время я была полна радужных надежд, мне безумно хотелось иметь настоящую семью, чтобы все было как у всех – родители, дети…"

"В монастыре Святого Марка во Флоренции в этот день, как ни странно, было мало посетителей. Служительница, худощавая женщина средних лет, клевала носом. Время от времени она вздрагивала и протирала глаза: старший менеджер синьор Луиджи неоднократно предупреждал персонал, что спать на работе категорически запрещается. Ведь они охраняют великие произведения искусства, культурное наследие всего человечества – фрески бесподобного фра Беато Анжелико! Они должны понимать, какое важное дело им доверено, и относиться к своей работе с высочайшей ответственностью!

Конечно, «охраняют» – это громко сказано, несколько пожилых мужчин и женщин просто присматривают за монастырскими кельями и время от времени просят шумных туристов не подходить к фрескам чересчур близко и не фотографировать их со вспышкой…

Синьора Креди, как звали худощавую служительницу, была очень довольна этой работой. Ей нравилась серьезная, благопристойная атмосфера старинного монастыря, нравилась царящая в нем тишина. Правда, порой здесь бывало людно, но туристы вели себя чинно, переговаривались шепотом из уважения к этому святому месту. Кроме того (но это маленькая тайна), синьоре Креди нравился нарядный темно-зеленый форменный пиджак.

В келью, за которой наблюдала синьора Креди, вошла высокая монахиня в скромном коричневом облачении. Она с должным почтением осмотрела роспись, а затем повернулась к служительнице и задала ей вопрос на каком-то незнакомом языке.