— В клинике отрицают этот факт, а что об этом можете сказать вы? Почему такой человек, как Максим Фролов, пошел на этот шаг?"
"Наконец, я смогла пошевелиться, и только тогда осознала, что именно случилось, и где нахожусь. В кольце из репортеров, которые наперебой фотографировали меня и нависали со всех сторон.
— Никаких комментариев, — слыша, как жалко звучит мой голос, пискнула я, и попыталась пробиться к двери в подъезд.
А они так и напирали отовсюду, не позволяя уйти.
Мне удалось скрыться за железной преградой лишь через пару минут, и только тогда я осознала, что меня буквально колотит от того ужаса, который пережила.
Откуда эти проныры знали обо всей этой истории?
Я достала из кармана телефон и набрала сообщение Максу дрожащими пальцами.
«У меня возле дома репортеры. Целая свора. Приезжай».
Да, я хотела только одного — чтобы он оказался рядом и сделал хоть что-то с произошедшим. Остановил неминуемое, заверил, что я могу не волноваться… хоть что-то!
Звонок от Фролова раздался тут же, но подходить к телефону я не стала. У меня на это попросту не было сил. Правда, направилась быстрым шагом подальше от входной двери, чтобы спрятаться в квартире.
Звонок в дверь был настойчивым и раздался минут через двадцать после того, как я набрала Фролову то сообщение. За это время я успела несколько раз усомниться в том, что стоило доносить информацию до Макса именно таким способом, но как только я представляла размеры катастрофы, которая могла развернуться уже завтра, понимала, что недооценивать желание журналистов растрепать грязные подробности нашей истории, не стоит.
— Почему ты не подходишь к телефону? — выдохнул Фролов, заходя в квартиру.
В его голосе не было ни осуждения, ни злости — только бесконечная тревога.
— У меня не было ни на что сил, — призналась я, закрывая за бывшим мужем дверь. — Они ушли?
— Внизу никого. Расскажи, что случилось.
И я рассказала. Поведала о том, кого и в каком количестве увидела прямо возле своего дома, и какие вопросы они задавали.
— Б*ядь! — выругался Фролов и вытащил из кармана пальто мобильный. — Сейчас… нужно сделать один звонок.
Он, не спрашивая разрешения, разулся и прошел на кухню. Стал говорить с кем-то, но к словам я не прислушивалась. Зато прислушивалась к своим ощущениям. А меня будто отпустило. Присутствие Макса творило со мной что-то невообразимое, одновременно даря покой и состояние возбуждения, какого не испытывала уже очень давно.
— Собирайся. Я хочу, чтобы ты уехала со мной. Немедленно, — вернувшись обратно, заявил Фролов, и я вскинула бровь.
— Зачем? Ты не можешь остановить все это?
— Могу, но мне будет спокойнее, если вы с ребенком останетесь в полной безопасности.
