Боль пронзила ее. В этот момент я даже не знал, как себя назвать. Я увидел преграду, которая встала на моем пути. Дикость. Отчаянная дикость внутри меня. Девственница… Она блядь девственница… Сколько ей? Больше восемнадцати? Да сейчас телки во всю трахаются лет с четырнадцати если не меньше.
– Ты сейчас серьезно?
Смотрю на нее и понимаю, что член рвется мощным толчком ворваться в нее, разорвать. Напополам. Эту красивую и такую нужную мне сейчас девочку.
Кивает.
– Сука… Что же ты раньше не сказала… Прости малышка, но придется тебе потерпеть!
Резко вхожу в нее.
А я хочу ее. Хочу эту девчонку все сильнее. Понимаю надо остановиться, надо дать привыкнуть ей к размеру, но не могу. Лишь трахаю яростнее. Все грубее и сильнее. Глубже. Да девочка… Да глубже. Ты навсегда запомнишь эту ночь.
Приглушенный стон вырывается с ее полуприоткрытых губ.
В затуманенном алкоголем мозгу слабо видятся ее глаза, глаза в которых застывают слезы, тихие мольбы что ей больно, но одновременно хорошо. Я знаю когда женщине хорошо и понимаю что этой девочке хорошо… Слишком хорошо со мной, а всю душевную хрень и моральные принципы мы оставим на потом.
Вхожу в нее еще глубже понимая, что еще немного, еще чуть-чуть и я просто кончу. Эта сучка охуенна и с этим не поспоришь.
– Ты пьян, я…
– Тсс… Я пьян тобой, девочка! Я только о тебе и думал, как увидел тебя! Ты самая охуенная сучка, которую я только видел!
Сейчас я говорю правду, полнейшую правду. Ни одна из моих девок так не заводила меня, ни одна не давала этого дикого сумасшествия что сейчас испытывал я.
Я никогда так не хотел ни одну. Никогда…
Ее ладони лежали на моей спине. Гребаная майка. Стаскиваю борцовку и ощущаю ее пальцы, их теплоту, какие мягкие у нее ладони, какая мягкая и податливая она сама. Трахать… Я хочу дальше ее трахать не отпуская…
Дергаюсь и вхожу в нее глубже, ощущаю, как стенки ее влагалища обхватывают меня. Мой член изнывающий от разрядки…
– Блядь… Какая ты тугая… Сука… Как же ты меня заводишь!
Выхожу и диким резким толчком вхожу в нее обратно.
