В случае отказа твоя сумка со всем содержимым и записью досмотра, будет передана полиции, или же я удалю ее, но через полгода.

— Что я должна делать? — спросила обреченно.

Толку трепыхаться, когда паук оплел паутиной муху и готовится сожрать ее. Чувствую же, что мое сопротивление лишь веселит его. Но, Господи, только бы он не решил убрать конкурента моими руками!

— А ты не догадываешься? Я одинок, а ты зависима, — похабно хмыкнул он. — Да ты не переживай, мои предпочтения в сексе почти традиционны.

Меня будто ударили по голове. Может даже хреном. И первым порывом было послать мудака туда, откуда он выполз при рождении.

Но… У меня кредитов примерно на полтора миллиона, ежемесячные выплаты и старый отец, на которого ляжет финансовое бремя. Или не ляжет? Боже мой, думай, Вика, думай!

“А что тут думать?” — включилась вдруг моя цинично-рациональная часть. — “Ты принца ждала? Ну что, поздравляю, дождалась. Какое время — такие и принцы. Спасибо, что хоть девственность не дожила до этого дня”.

— Я согласна, — криво усмехнувшись, ответила я.

— Энтузиазм, Вика, энтузиазм! — укорил меня шеф.

 — Я в постели местами затейник, но насиловать рыдающих дев не мой кинк. Так что давай, подогни свои хорошенькие ножки и убеди меня, что мысль оплатить пропажу твоим телом — самая лучшая из всех мыслей, что посещали меня в последние дни.

Дурой я никогда не была и, к чему он клонил, прекрасно поняла. Просто это было настолько дико, что не укладывалось в голове. Он хочет, чтобы я сделала ему минет! Отсосала в кабинете, как настоящая шлюха.

“А шлюхи бывают ненастоящие?!» — меня едва не охватил истерический смешок.

Судьба решается, а в голове глупости мельтешат. В любом случае, выбор очень простой — срок и испорченная репутация или сексуальное рабство на полгода. Выбор, вроде бы, не сложен, но…

— У меня есть вопросы.

— М? — произнес он грудным, интимным тоном. И видно по морде, что доволен своей победой.

— Я не люблю боль, — стиснув кулаки, произнесла я, пытаясь оставаться выдержанной. — И вы не должны делиться мной.

— Я эгоист, своим не делюсь! — усмехнулся он и прошелся по мне пронизывающим взглядом, от которого я по-настоящему смутилась.

Тяжелый взгляд вгонял в краску… О чем-то таком мечтает наша Агнешка, жаль только, что она не я. Вячеслав Андреевич бесспорно хорош, только вот редкостная, циничная сволочь. Не удивлюсь, если весь концерт разыграл, чтобы потешить свое эго…

От мысли, что вот-вот стану его живой игрушкой, прихотью, сексуальной рабыней, в душе поднялся протест. Я криво усмехнулась и, осторожно выбирая слова, продолжила бой за свою свободу:

— Вы предложили сделку, однако запретили мне пытаться что-то сказать.