— У меня! Потому что это мое, это я заработала!
— Как он их у вас украл? Из сумочки? — Не следовало говорить с ней таким язвительным тоном, но Никоненко ничего не мог с собой поделать. Впрочем, его тона она даже не заметила.
— Арни не придумал ничего лучшего, чем отдать концы на глазах у этого придурка! Димочка был у него, когда того хватил удар. Он всегда хвастался перед Лазаренко своей коллекцией, вынимал, раскладывал, поглаживал, как… как онанист! Сейф был открыт, и Лазаренко был в мастерской, когда Арни наконец подох. И Димочка взял все! Все!
— Как вы узнали об этом?
— Я встретила его во дворе, под аркой. Я шла к Арни на очередной любовный сеанс, а Лазаренко попался мне навстречу. Он очень спешил. Мы иногда встречались, и в мастерской, и просто так, у дома. Он очень, о-очень спешил! Чуть не бежал, хоть это трудно себе представить! Он украл драгоценности и уносил ноги, сволочь! Я вошла в мастерскую, увидела мертвого Арни, открытый сейф и все поняла. Я побежала за ним, но не догнала.
— И вы решили вернуть драгоценности.
— Да. Решила. Это мои драгоценности.
— Дальше, Дина Львовна.
— Я позвонила ему и сказала, что, когда пришла в мастерскую, Арни был еще жив и сказал мне, что это Димочка его убил. Он поверил, потому что в последнее время они иногда ссорились, а у Арни был мстительный характер. Он мог придумать и не такое. Я заявила, что пойду в милицию и расскажу обо всем, если он не вернет мне драгоценности.
— Дальше.
— Я решила, что звонить ему опасно, потому что он мог записывать наши разговоры и потом шантажировать меня, и написала ему записку, чтобы он пришел в школу на вечер и все принес с собой. Ни у кого не будет никаких подозрений. Мало ли кто туда пришел! В записке я написала, где он должен оставить портфель.
— Он выполнил ваши инструкции?
— Выполнил! — повторила она презрительно. — Да, выполнил! Но он вернул мне не все! Там нет жемчуга и нет самого ценного Фаберже! Я… я готова была его убить, когда увидела!
— У вас еще будет такая возможность, — уверил ее Никоненко. — Лазаренко никогда не знакомил с Шеффером Марию Суркову?
— Кого?! — переспросила Дина оторопело. — Кого знакомил?
— Суркову Марию. Не знакомил?
— Вы что, — спросила она, — с ума совсем сошли? Шеффер, конечно, сволочь, но он гений и знаменитость. А Маня кто? Никто. Пустое место. Ноль без палочки. Знакомил! Конечно, нет.
— Имя Алина Латынина вам известно, Дина Львовна?
— Нет.
— Вы никогда его не слышали?
— Да нет, конечно! А почему вы спрашиваете? Или все ищете, кто стрелял?
— Ищем, Дина Львовна, — признался Никоненко.
