Возможно, чуть позже сброшу родителям сообщение, но сейчас заморачиваться нет желания. От них тоже были сообщения в мессенджерах, но я не отвечал, как и Владу. Этот день я собираюсь посвятить не им. Приблизительно всю следующую неделю тоже, а дальше… не думаю, что задержусь в городе больше, чем на пару недель.

Щурясь от солнца, стоически принимаю то, что штаны прилипли к заднице. Желание окунуться в фонтан бешеное, как и принять душ.

Спортивный “мерседес” Дубцова видно без проблем, как только заворачивает на парковку. Его не заметить сложно, даже если во всю стараться.

Ностальгия по собственной тачке чешется внутри, но к вещам в этой жизни лучше не привязываться, чтобы потом от них не зависеть.

— Фига се… — бормочет Тоха. — Это за нами? Мы в него поместимся? — кивает на “мерен”.

— Это обман зрения, — заверяю его с весельем.

Тачка больше, чем кажется, но мы с Тохой почти одного роста, и по весу тоже одинаковые, так что нам двоим сзади действительно может быть тесновато.

Дубцов выходит из салона и двигается к нам трусцой, сверкая зубами и зеркальными авиаторами.

Здороваемся, и на меня снисходит расслабленность, которая граничит с ленью.

Состояние, на которое сложно было перестроиться даже десять минут назад, а теперь оно как вода растекается по венам.

Я дома.

— Антон… — представляется друг.

— Кирилл, — Дубцов жмет ему руку. — Сейчас, минуту подождите…

Достает с заднего сиденья детское кресло и убирает его в багажник.

— Поздравляю, — говорю ему, сев на переднее сиденье. — Мальчик, да?

— Ага, — отзывается Кир, ведя машину. — Спасибо… — расслабленно крутит руль. — Куда едем?

Берем кофе в старбаксе. Прошу его тормознуть у цветочного, где беру букет каких-то ромашек.

Тоха ухмыляется на заднем сиденьи, с абсолютным пофигизмом забросив за голову руки. У него полная синхронизация с картинкой города за окном. Город сонный, как тихий час в детском саду.

Вряд ли кто-то посторонний сможет понять нас с Тохой. Для этого нужно окунуться в то, во что окунулись мы. Если моя девушка спросит, я расскажу супер облегченную версию, опустив дохера подробностей. Во-первых, говорить об этом нельзя, во-вторых, большая часть моей службы — это внутренняя кухня, которую раскладывать на атомы ни к чему.

Все, что я могу сказать — скучать там не приходилось, даже сидя на унитазе.

Еще на подъезде к Музкафе, в одиноком кармане у тротуара я вижу знакомый голубой “пыжик”.

С шумом тяну воздух, радуясь, что сразу поехал сюда, проанализировав всю поступившую в мой мессенджер информацию от Карины за последний месяц.

Отстегиваю ремень еще до того, как Дубцов тормозит на маленькой парковке, где осталось как раз одно свободное место.

Как раз в этом месте в мою кровь начинает вливаться тестостерон.