Это по ее совету Эдуард Витальевич подставил дочери веселого красавчика, от которого Симона потеряла голову. А как вовремя он подвел к ним Стаса... Сцена была разыграна как по нотам, а Стас, как тот глупый карась, попался на удочку... Но ведь Симона была увлечена Давидом. Подстава это или нет, но ведь она была от него без ума...

В Москву Стас возвращаться не стал. И в родные сибирские края подаваться не спешил. Он взял курс на Оскольево. Деревенский дом в полном порядке, оформлен на его имя. И если Скворцов не предъявит свои права на него, можно жить в нем спокойно. И сколько угодно долго.

Он подъехал к своему дому поздно, почти в полночь. И очень удивился, когда увидел свет в окнах. Он тихонько подкрался к дому, заглянул в избу. И оторопел. На диванчике перед работающим телевизором – на боку, спиной к нему, спала какая-то девушка.

Стас не ошибся. Это была Симона. Она проснулась, едва он подошел к ней.

– Ну наконец-то, – поднимаясь, с нежной улыбкой сказала она. – Я тебя ждала...

Стасу вдруг показалось, что не было никаких злоключений с алмазными рудниками, с Погребняком. Как будто сегодня они с Никитой отправились в город за лодкой, после чего он вернулся к своей Симоне. А она ждала его. В доме идеальный порядок, на столе бутылка вина... Хотя, кажется, вино домой должен был привезти он. Домой...

– Как ты здесь оказалась? – спросил он.

– Я за тобой поехала, сюда. Сразу, как только поняла...

– Что поняла?

– А ты не понял? Отец нарочно мне Давида подсунул... Он гипнозом владеет, ты что, не понял?

– Нет, – растерянно покачал головой Стас.

– Дурак ты, вот ты кто... Неужели ты мог подумать, что я могу тебя на кого-то променять?.. Никогда. Ты слышишь, никогда!

– Слышу... Я действительно дурак...

– Отец снова строит козни... И Диана взялась за старое... Но мне все равно, как у них там будет. Мне и здесь хорошо. Лишь бы с тобой...

– Так нельзя, – мотнул он головой.

Договорить Симона ему не позволила. Мягко, но крепко обвила его шею и поцеловала в губы – так же нежно, но крепость поцелуя можно было сравнить с крепостью столетнего вина...

Вот так же крепко-крепко он целовал Симону в тот злосчастный день, когда вместе с Никитой отправился в город за лодкой. Он целовал ее без царя в голове, а это значило, что в тот день она могла стать женщиной... Но станет она ею сегодня. Ведь у них все серьезно и навсегда.