Брат, останься в живых

А можно, во время «тихого часа» плаврук придет к самой красивой пионервожатой?

– К самой красивой на острове?

Для Никиты Марта была самой красивой женщиной в мире. И объективно она была более чем прекрасна. И очень сексуальна. Особенно в этом своем белоснежном наряде. Белое очень шло к ее загорелой коже. И совершенно не полнило, потому что фигурка у нее на редкость стройная. Ей уже тридцать один год, но выглядит лет на двадцать, ну, может, чуточку больше...

Настоящая любовь должна выдерживать долгие годы разлуки. Но еще тяжелей выдержать долгие годы постоянной близости.

.. Последние два года они неразлучны, постоянно и везде вместе, как два моряка на подводной лодке. И ничего, их любовь по-прежнему крепка.

– Ты вообще самая красивая...

– Ну, если вообще... А зачем?.. – кокетливо улыбнулась Марта.

– Музыку послушаем.

– Дети будут спать...

– А мы тихонько...

– Что ж, если тихонько... Хорошо, я подумаю, товарищ плаврук. За обедом скажу...

– А что у нас сегодня на обед?

– Черепаховый суп, конк во фритюре и печеные крабы...

– Багама-мама!.. А чего-нибудь попроще нельзя? Вареников с картошкой, например. В сметане!

– Скажи об этом Марисе! Она будет смотреть на тебя долго-долго, до самой ночи.

Тогда ты еще и без ужина останешься...

Мариса была симпатичной темнокожей женщиной кубинского происхождения. Карибскую кухню она знала почти в совершенстве, но ее достоинство заключалось еще и в том, что она неплохо изъяснялась по-русски.

– Уж лучше без ужина...

– Я тебя понимаю, мой дорогой... Сегодня я сама приготовлю ужин. Блинов хочешь?

– Немного меньше, чем тебя!.. А тебя я хочу всегда и очень-очень...

– Болтун!.. Где твои три зеленых свистка? Давай зови домой наших аборигенчиков!

Дениса и Веронику в самом деле можно было сравнить с аборигенами – кожа у них темная от загара.

И в море они чувствуют себя как рыба в воде. И остров знают как свои пять пальцев, все вдоль и поперек облазили, правда, под присмотром отца. Жилая часть острова была отгорожена от так называемой дикой зоны высоким и прочным сетчатым забором. Хищных зверей там не водилось, анаконд и прочей ползучей пакости тоже вроде бы не наблюдалось, но береженого бог бережет. Это Никита мог сам и без опаски исследовать наземные и подводные коралловые пещеры, а детей держал под присмотром. Еще не совсем они аборигены, да и он не индеец...

Надоели Никите черепаховые супы и блюда из колючего омара. Но при всем при том поглощал он их с таким же удовольствием, как пропускал на десерт рюмочку рома «Багама-мама»... А после рюмочки «тихий час». Как на курорте... Ближе к вечеру можно было бы выйти на яхте в море. Как объяснял местный риелтор, лет триста-четыреста назад где-то в акватории этого или соседнего острова затонул пиратский корабль с сокровищами.