"
"В любом другом заведении давно бы настолько пьяного выставили за дверь, но тут — опекали. Заставляли закусывать, отпаивали горячим чаем. Водку, правда, тоже перестали наливать, и Константин-старший несколько раз безуспешно пытался подняться, чтобы дойти до магазина и купить там. Но перед глазами плыло, ноги не слушались. Он снова падал на стул, ронял голову на руки. Потом наконец забылся тяжелым сном.
А когда открыл глаза — за окном уже зачернел вечер.
«Косте холодно сейчас в морге», — мелькнула мысль.
Выпить. Срочно выпить.
И тут услышал:
— Это ведь Саймон его погубил.
Поднял глаза. За его столиком сидит незнакомый тип. Хлебает кофе.
Константин-старший прошептал — говорить громко губы не слушались:
— Дик тут при чем?
Ричарда Саймона, учителя Костика по ИЗО, он уважал. Да, американец не хватал звезд с неба, но педагог и должен быть ремесленником. Немного занудой. Кто сам талантливый художник, с больными детишками возиться не будет.
А неведомый сосед пожимает плечами:
— Так мог бы детей из-под огня увести. Или хотя бы собой закрыть. А он сбежал, словно заяц.
— Н-никуда н-не сбежал, — возразил Константин. — Ч-что п-против с-снайпера с-сделаешь?
— Не снайпера, а подростка, — хмыкнул собеседник. — И у тех, кто защитить пытается, пули в груди. А этому оба раза в спину попали. Когда тикал.
— Не в с-спину. В п-плечо.
— Ты больше телевизор смотри! И пропаганде верь. Специально все делают — чтобы скандала не было. Американец, с инвалидами работал, поэтому его и покрывают. А на самом деле — он тут гораздо глубже замешан.
— Как? — опешил Константин-старший.
— Давно бы мог сам все узнать. А ты водку лакаешь, нюни распустил, — презрительно укорил любитель кофе. — А убийца твоего Костика из больнички скоро выйдет и в Майами улетит. Под солнцем валяться, девок щупать.
— Да с чего он-то убийца?!
— Да с того. — Мужчина понизил голос. — Роберт твой тому парню, который стрелял, за десять минут до урока звонил. И детей специально посадил на открытом месте — прямо на линии огня.
— Зачем?
— Затем, что ненавидят нас американцы. И чистенькими выходить умеют. Сам ни при чем, а трое погибли.
Допил залпом кофе, молвил сурово:
— Короче, сорок вторая больница, второй корпус, седьмой этаж, палата семь ноль четыре. Решай, конечно, сам, но завтра к нему охрану приставят. Так легко уже не подступишься.
Швырнул на стол тысячную купюру — и как не было.
К столику немедленно подскочил владелец бара. Ласково произнес:
— Константин, вам получше чуть-чуть? Может, домой пойдете?
— Да. Пойду.
Отец тяжело поднялся.
Дал довести себя до гардероба. Одеть. Но ехать на такси отказался категорически. До дома два шага. Он почти в полном порядке. А еще по пути надо купить водки. И хорошенько обдумать все, что говорил незнакомец.
