Как долго это продолжалось, и как могли они так со мной поступить? Вот так просто спать в нашей постели за моей спиной?

Один в любви клялся, вторая подругой себя называла. Только сейчас, увидев эту нелицеприятную, даже мерзкую, ситуацию, перед глазами стали всплывать воспоминания. Сигналы, которые я упорно не хотела замечать: постоянные визиты Алинки, когда Антон был дома, ее ненавязчивые, как мне тогда казалось, прикосновения, его оценивающий взгляд и улыбочка на губах.

Это сейчас я поняла, что он уже тогда ее взглядом раздевал, а тогда мне казалось, что он просто хорошо к ней относится, лучшая подруга моя, как никак.

А оно вон как оказалось. Как могла я быть так слепа, как могла не замечать очевидного? Идиотка. Я настолько погрузилась в свои проблемы и бесконечные подработки, что не замечала то, что происходило у меня под носом.

— Я думал, ты ушла, — голос Антона, раздавшийся со стороны, привел меня в чувство. Парень стоял в дверном проеме, облокотившись плечом на дверной косяк и скрестив руки на груди. На лице ни единого признака того, что он хоть сколько-нибудь сожалел о содеянном.

— Как ты мог, Антон? Почему? И почему именно Алинка? — спросила сдавлено, а внутри все жгло от невыносимой боли.

Он ведь вообще не чувствовал за собой ни грамма чувства вины.

— Почему? — усмехнулся и, словно удивляясь моему вопросу, выгнул бровь. — А ты не догадываешься?

— А должна? — сглотнуло ком в горле. Как же противно было видеть мерзковатую ухмылку человека, которого считала самым родным и близким после смерти мамы. — Чего тебе не хватало, Антон? Я ведь все для тебя делала.

— Все? Да ты же достала меня своими проблемами, — подняв руку он указал на горло и добавил, повысив голос.

 — Вот здесь у меня уже сидишь. Ты посмотри, в кого ты превратилась, тебе двадцати нет, а выглядишь на все тридцать. Вся в делах, вся в проблемах. Мне нормальная баба нужна, понимаешь, нормальная. С тобой же даже на людях показаться стыдно, да и в постели ты так себе.

— А с Алинкой, значит, не стыдно? И в постели она не так себе? — прошептала, вроде тихо, но он услышал. Горячие слезы ручьем потекли из глаз, заливая любимую рубашку. Каждое слово Антона било наотмашь, проникало в самое сердце. Да, в последнее время у меня не было времени следить за собой, как-то не до того было, мне Мишку из детдома забрать нужно, а деньги себя сами не заработают.

 — Что ж ты тогда бегал за мной столько? Цветы носил, в комплементах рассыпался? — припомнила ему те пару месяцев, что он таскался за мной щенком.

— Так тогда с тобой интересно было: красивая, живая. А потом превратилась в черт знает кого. Мне скучно с тобой, понимаешь, душишь меня своими проблемами бесконечными. И брат этот твой, Миша то, Миша се. Да Алинка — глоток свежего воздуха.