Осталась в одном нижнем белье, потянулась за платьем и вдруг услышала от двери:
— Хочешь трахнуться уже сегодня вечером? Могу это устроить.
— А ты занимаешься сексом только по вечерам? Или речь не о тебе?
Сказала это и тут же прикусила язык. Что же я творю? Зачем намеренно вывожу на эмоции? Которые, в итоге, и получаю. Потому что теперь глаза Димы полыхают. В них столько всего, что хочется сразу убежать, но не от страха. Вернее, я боюсь, но вовсе не этого мужчины, которого знаю меньше суток. Опасаюсь саму себя.
— Речь обо мне, — хмыкнул Дима и, шагнул ко мне.
Я скрестила руки на груди в бесплодной попытке прикрыться. Намеренно надела вчера откровенный бюстгальтер и не менее откровенные трусики. Так что они скорее открывали все мои прелести, чем их прятали.
— И нет, я трахаюсь в любое время суток.
Он добрался до меня, обхватил за затылок, начал целовать. Жадно вторгался языком в мой рот, а я стояла, растерянная, и не знала как реагировать.
— Только не говори, что ты и целоваться не умеешь, — ухмыльнулся Дима, отстранившись.
Меня не отпустил, напротив, притянул к себе ещё ближе, так что мои возбуждённые соски коснулись его оголённого торса.
— Что значит — и целоваться? — возмутилась в ответ, правда, как-то не очень уверенно.
— Ну… ты так самозабвенно просила вчера лишить тебя невинности, что я уточняю… на всякий случай.
Он тихо рассмеялся, а я залилась румянцем. Нет, точно бросаю пить.
— Мои просьбы никакого значения не имеют, — отрезала я и попыталась высвободиться, уперевшись руками в плечи Дмитрия.
— Я бы поспорил, — ответил он и снова набросился на мой рот.
Я могла бы возмутиться, расцарапать ему всё, до чего бы дотянулась. Отпихнуть, закричать, прикусить до крови его губы… но… Я сделала всё ровно наоборот.
Сама ответила на этот поцелуй, в котором запылали мы оба. Обводила его язык своим, стонала в его рот и бесстыже развела ноги, стоило только Дмитрию одной рукой проникнуть за кромку трусиков.
— Влажная… Так бы потекла для первого встречного? — спросил Дима, опять отстраняясь.
Я стояла, задыхаясь, смотрела в его глаза, которые больше походил на два бездонных тёмных колодца, и не понимала, что он имеет ввиду.
— Иди к чёрту!
— Кариш! Иди, супчик готов! — позвала меня мама вечером того же дня, который я, по возвращении от Димы, провела в постели.
Валялась, смотрела комедии и пыталась мысленно отстраниться от того, что со мной произошло. Нового знакомого я покинула сразу же, как только нацепила на себя платье и, забрав сумочку, обулась чтобы уже уехать домой.
Дима в холл не вышел. Не проводил меня, не предложил обменяться номерами телефонов.
