Подлая лживая тварь?
Перед глазами снова красная пелена, такая же, как вчера: все заволокло, крушить и убивать хотелось. Шею тонкую сжать и переломить. Чтобы не слышать оправданий, слез, глаз искренних не видеть.
— Актриса! — ударил кулаком в стену. Еще. Еще. Еще. Костяшки снова начали кровить и саднить. Больно. Пусть будет больно физически. Это последняя слабость, которую позволю себе в отношении этой женщины.
Голый вышел из душа, осмотрел разруху в спальне и растерзанную постель. Подошел ближе, схватил подушку и прижался к ней носом. Ее запах. Пряно-фруктовый поначалу. Но духи меня никогда не привлекали. Я смотрел глубже, чувствовал острее, в самую сердцевину. Ярина пахла женщиной. Моей женщиной. Самкой, которая подошла мне на животном уровне, где запахи и инстинкты. Ее аромат сводил меня с ума.
Взгляд привлек кусок белого шелка. Женские трусы. Жены? Я подобрал, понюхал и отшатнулся. Нет, она пахла иначе. Вероятно, блондинистая эскортница оставила. Убегала так быстро, что трусы забыла. Шлюха не догадывалась, что была просто декорацией.
Если бы Ярина не вернулась или пришла позже? Что бы я сделал? Наверное, трахнул бы девицу и делал это до того момента, пока не увидел бы боль в нереально невинных глазах жены.
Я получал извращенное садистское удовольствие от ее мучений. От медленного и жестокого прокручивания ножа в смертельной ране. Мне было интересно, чувствует ли она ко мне хоть что-то? Способна ли она страдать, теряя меня?
Ярина думала, что она следит за мной, что доказательства находила от моей беспечности, не понимала, отчего так жесток. Но эту игру затеял я, и следил за каждым ее шагом тоже я. Как только Самойлов прилетел в Петербург, сразу все прояснилось, и мне сорвало крышу.
Я оделся и спустился вниз. В кабинет. К сейфу. Там лежали доказательства предательства моей жены по всем фронтам."
"— Святослав Игоревич, доброе утро, — я вчера всех отпустил, но Алла Георгиевна всегда на месте. — Вы будете завтракать?
— Нет, — ответил грубо. Сейчас мне не до дипломатии.
— А Ярина Дмитриевна?
Я уже преодолел последнюю ступеньку, повернул в сторону кабинета, но вопрос заставил притормозить и снова закипеть лютой яркостью.
— Нет больше Ярины Дмитриевны, — медленно повернулся, позволяя увидеть в моих глазах угрозу. — И никогда не будет. Чтобы имя ее не произносили! — стремительно добрался до кабинета. Сколько раз меня еще спросят о Ярине? Как держать лицо и не срываться в агрессию? Я не знал. Вообще не знал. Пока не представлял, как снова стану холостяком. Женатым холостяком. Ярина Дмитриевна Нагорная — моя собственность. Она никогда не будет счастлива с гребаным Артуром, я не позволю им!
Из сейфа достал бумаги. Подтверждение, что меня и мою семью обкрадывали не один год.
