Ты можешь просто сказать мне, куда идти, и мы продолжим это дерьмо позже?

Парень, пыхтя в последний раз, затягивается сигаретой. Когда он щелчком отбрасывает светящийся окурок в кусты роз в десяти футах от меня, я замечаю, что на его ногтях облупился черный лак. Странно. Его рубашка черная, и он определенно кажется чертовски раздраженным, но я не получаю от него эмо-вибрации. Его ботинки из коричневой высококачественной итальянской кожи, а ремень вокруг талии выглядит так, будто стоит больше, чем весь мой наряд.

— Через дверь. По лестнице налево. Четвертый этаж.

Комната 416. Удачи с отоплением, — говорит он, поднимаясь на ноги.

Даже не оглянувшись на меня, он уходит, но не возвращается в здание. Парень выходит на подъездную дорожку, засовывает руки в карманы и направляется прочь от школы.

— Эй! Куда ты, черт возьми, собрался? — Ненавижу себя за то, что окликаю его, но мне нужно знать.

Я так сильно завидую тому, что он уходит, что мне приходится зажать язык между зубами, чтобы не спросить, могу ли я пойти с ним.

— Ха! Как будто я здесь живу, — бросает он через плечо. — О, и не волнуйся, новенькая.

Нам не нужно продолжать это дерьмо позже. Не высовывайся, держись подальше, и у тебя будет неплохой шанс выжить в этой адской дыре.

Возможно, я просто устала, а может, просто ненавижу Вульф-Холл, но это явно прозвучало как угроза.

Глава 2.

ЭЛОДИ

ВНУТРИ ВУЛЬФ-ХОЛЛ выглядит так, будто кто-то пытался воссоздать Хогвартс по памяти, но очень, очень ошибся. Везде, куда я поворачиваюсь, есть темные ниши, и ни один из углов в этом месте не является прямым. Мне кажется, что я иду через какой-то странный кошмарный сон Эшера (прим.

Мауриц Корнелис Эшер — нидерландский художник, прославившийся благодаря своим орнаментальным гравюрам и работам с «невозможной архитектурой»), когда пробираюсь через строгий, отделанный деревянными панелями вход и направляюсь к широкой лестнице справа. Я с надеждой оглядываюсь в поисках лифта, но уже знаю, что в таком старом здании, как это, такая роскошь была бы невозможна.

Здесь тихо, как в могиле.

Я и раньше бывала во многих старых домах. Они скрипят, стонут и оседают. Но только не Вульф-Холл. Как будто само здание затаило дыхание, глядя на меня сверху вниз, вынося приговор и наблюдая, как я неохотно тащу свой чемодан вверх по первому лестничному пролету.

Снаружи здание не казалось таким уж высоким, но лестница, похоже, никогда не закончится. Я задыхаюсь и покрываюсь липким потом, когда добираюсь до второго лестничного пролета, а к третьему уже откровенно потею и тяжело дышу. Через старую дверь с матовыми стеклянными панелями я обнаруживаю, что смотрю в узкий коридор прямо из «Сияния» (прим.