Тетя Шура казалась мне, ребенку, пожилой, но потом, уже став ее зятем, я узнал, что она дочь родила до того, как ей исполнилось двадцать лет. И она цыганка, не айсорка. Кто это вообще такие? Так в Москве называли ассирийцев. В начале двадцатого века представители этого древнего народа, спасаясь от османского геноцида, расселились по всему миру. В Советской России этим беженцам помогла Надежда Крупская, жена Ленина. С ее помощью эмигранты смогли построить в Москве дом на свои средства, создали артель «Московский чистильщик». Она просуществовала аж до тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, потом распустилась.
Гришин взял со столика бутылку воды, начал наполнять стакан и продолжил говорить:
– Свадьбу мы сыграли тихую. Узнав о национальности своей невесты, я ожидал, что тетя Шура захочет закатить пир на весь мир, позовет кучу гостей из всех городов. Но в загс мы с Зиной пришли вдвоем. Шуша встретила нас дома. Я удивился, спросил у Зины: «А где твои родные?» Она ответила: «У меня только мама, больше никого нет.
Гришин опустошил стакан.
– Клавдия, моя мама, была директором хлебозавода. Семен, отец – один из лучших в деле починки самолетов, вертолетов. Он постоянно в командировки уезжал, домой возвращался, как в гости, на день-два – и опять по стране колесить. Мать на своем рабочем месте находилась с рассвета до заката. Я, семилетний, сам в школу ходил, на шее носил шнурок с ключом от квартиры. Бреду домой, а Шуша из своей будки кричит: «Мотя, пошли скорее обедать!» И ведет меня к себе.
Она до пятнадцати лет жила в цыганском таборе. Но ее там не любили, за свою не считали, потому что мама родила ее от русского парня, не ромалэ.
Положение изменилось, когда Шурочка в одиннадцать лет осмелилась запеть на празднике.
