А яркость достигается за счет отдельных элементов, которые на первый взгляд в глаза не бросаются. Штор нет еще, многого нет.

Но главное не это. Главное — кровать. Кинг сайз. Огромная. Вся наша семья уместилась бы, вместе с щенком которого у нас еще нет, вместе с Катькиной коляской.

— О Боже! — вырвалось у меня.

— Тоже самое, ты мне шептать будешь. Вот прямо сейчас.

Я могла бы посопротивляться. Ну, ради приличия. Дети там одни, если Катька найдет собачий корм, сын ей ничего не скажет. Ему кажется, что жрать собачий корм это вполне нормально. Зато — не орет.

Еще за щенком ехать надо, да… Папе позвонить, он на пенсию вышел и обидится, если мы не позовем его с нами за собакой.

Только Ярослава хочется вот прямо сейчас. На этой несуразно огромной постели — ужасное извращение. Но я тоже ужасно испорченая, мы с этой кроватью созданы друг для друга. Падаю, дорогой матрац, пока застеленный одним лишь пледом мягко подается, пружинит, принимая мой вес, вес Ярослава.

Ярик нависает надо мной. Он удивительно серьезен. Глаза — синие. Как небо. И я в который раз удивляюсь вывертам судьбы.

— Ян, — серьезно говорит он. — Если выйдешь за меня замуж я выброшу перфоратор. Сожгу. Честное слово.

— Хорошая попытка, Ларин!

Смеюсь, обнимаю его, теперь не разобрать, где заканчивается одно тело и начинается другое — мы наги, оба друг друга хотим, всегда хотели, и оба равномерно измазаны строительной пылью.

Дарья.

Мир был огромным. Огромным и пугающим. Но теперь он не только пугал. Завораживал. Я вышла на улицу. На мне новый плащ, я знаю, что он мне идет. Так же, как туфельки на каблуках. Мне нравится быть красивой, правда чужие взгляды пугают.

И завораживают тоже, да. Сложно быть мной.

Я не стала брать такси. Работаю над собой, как велит мне мой врач. Рекомендовал даже в порваных колготках ходить и в трусах надетых на голову, чтобы заработать иммунитет от людей, но до такого я еще не созрела.

Я иду. Листья падают с деревьев медленно, огромные, яркие и красивые, как на картинках Яны. Я иду за своей девочкой, которой тоже боюсь.

У подъезда нужного мне дома возня. Сам дом типичный, недорогая городская застройка, а наша с Ярославом квартира так и стоит пустой.

Ярослав легко уступает Яне, и ее умение манипулировать взрослым мужчиной приводит меня в трепет.

— Папа, что это? — кричит Яна.

Она на улицу вышла прямо в тапках. Я бы не смогла, для меня жизнь соткана из условностей. На ней шорты, сверху огромная толстовка, руки усеяны разноцветными кляксами — работала.

— Велосипед! — громогласно отвечает пожилой мужчина и вытаскивает этот самый велосипед из машины.

Но он застрял и вылазить не хочет. Мужчина багровеет, дергает, злится.