— Я схожу в душ? Просто времени вообще не было. Она плачет с вечера.
Я его отпустила и вернулась в гостиную. Веду себя робко — гость. И никакого значения не имеет то, что я уже трахалась с Ярославом на их супружеской постели, благо, эту тему мы старательно обходим. Села на диван, малышку положила на колени.
— И чего ты не спишь? — спросила я. — Устала же.
Она и правда устала. Зевала, забавно морща мордочку. Утомленно, через силу обводила комнату сонным взглядом. И все равно не спала упрямо. А потом забила сердито кулаками, плакать собралась.
— Как будто требует чего-то, — отметил вернувшийся Ярослав.
О, она требовала. Я даже не сомневалась. Мелкая активно крутила головой, и мне все казалось — хочет добраться до моей груди. Она была упорной, эта маленькая девочка, лишенная материнской заботы и ласки. Вся в папу. Тот тоже если решал, делал…
— Она просто устала…
Я отвела взгляд от Ярослава. С мокрыми волосами, в белой футболке, с босыми ногами он был таким домашним. Родным. Трусливо порадовалась тому, что у меня месячные. Еще одна причина держать себя в руках, не искать успокоения в объятиях бывшего мужа.
Нашла глазами фотографию Даши. В добеременном состоянии она была очень даже милой, и этот факт раздражал. Я говорила себе — Даша вовсе не увела твоего мужчину. Ты сама его бросила, и не стоит забывать об этом. Поставила перед выбором, который для него словно гордиев узел, хотела сломать. Просто — для своего удобства. А когда не получилось, ушла. Потому что гордость. Потому что в молодости все таким категоричным казалось — либо черное, либо белое. Это сейчас я знаю, что вся долбаная жизнь просто серая. Тогда не знала…
— Спи, — сказала я Кате.
Снова поднялась с ней на руках, может, от ходьбы малышка укачается и уснет. Подумала — ко всему люди привыкают. К тому, что у мужчины, которого когда-то больше жизни любила, есть свои дети, тоже. И к самой маленькой Кате. А быть может, причина в том, что теперь, когда Илья, кажется, так далеко, во мне скопилось слишком много нежности, которую некуда деть?
Я подняла малышку на вытянутых руках, позволяя ей смотреть на себя сверху вниз. Смотрела Катя серьезно, словно что-то важное происходит.
— Я тебя не люблю, — сказала я шепотом, чтобы Ярослав не услышал. — Мне тебя жалко, но я не люблю тебя.
Отчего-то мне казалось важным донести это до ребенка, который явно не понимал моих слов. А может я для себя самой хотела озвучить, чтобы перестать бояться привязаться к чужому ребенку? Как бы то ни было, Кате мои слова показались ужасно забавными. Она взмахнула ручками, а потом…улыбнулась. Широко, по настоящему, показав розовые беззубые десны.
— Ярослав! — воскликнула я, разом забыв про все свои мысли. — Ярослав, она улыбнулась! По настоящему!"
"Ярослав спал.
