Живым почти никто не уйдет.
— Своих женщин и детей вы тоже согласны принести в жертву?
— Это лучше, чем подыхать с голоду в лесу!
— И что же вы хотите?
— Ваши люди сложат оружие и отойдут в лес. Вы освободите весь технический персонал и не станете мешать нашему отлету.
Вертолеты у них есть… могут.
— Все?
— До отлета вы остаетесь с нами. И не пробуйте шутить!
Гадалка повернулась к соседу.
— Все слышали?
— Угум…
— Не могу отсюда стрелять — мне эта долбаная беседка весь обзор закрывает! А уйти куда-то нельзя, вдруг и этот тип пересядет?
— Ладно… минут пять он им еще мозги дурить сможет?
— И больше сможет.
— В этом-то и все дело…
Вот, стало быть, «последний довод короля»!
Так сказать, угроза массовым терактом.
Ну, что ж, дядя, вот тут ты пальцем в это самое попал… как по нотам. Это ж мой хлеб!
— И что я должен сделать именно сейчас?
— Передать указание своим людям.
— Каким, простите, образом? Мобильного телефона у меня нет.
— По рации.
— Вы ее видите? — поднимаю руки и растопыриваю ладони. Щас, ищи дураков в зеркале — на виду ее держать…
Бесшумная и бесформенная тень скользнула из густой травы прямо к одному из домов.
— Вызовите сюда кого-нибудь!
А не достать мне его — стол мешает. То-то генерал так с самого начала устроился. Предполагал, значит, что все попытки задурить мне мозги будут неудачными? Скорее всего…
— Но для этого мне придется выйти на улицу — отсюда моих знаков никто не увидит.
— Идите. Но помните — одно подозрительное движение, и я нажму кнопку!
— Да мне вообще начхать с высокой башни на вас и ваши семьи! Я о своих людях больше волнуюсь, чтобы из них никто не погиб.
Оживает политик.
— Генерал, но если его люди отойдут в лес… то нет никакой гарантии, что нам позволят взлететь! Ведь тогда уже ничто не удержит их от стрельбы по вертолетам!
— А его жизнь?
— Это же фанатик! Он и смерти не боится!
Делаю шутливый полупоклон.
— Вы, надо думать, давно уже не общались с персонами не вашего круга? Вот и забыли о том, что очень многие из обыкновенных людей могут иметь и свою точку зрения! Которая отчего-то практически никогда не совпадает с точкой зрения так называемой «элиты»? И что ценность отдельно взятой жизни, конечно же, велика — но не настолько, чтобы предать интересы всего общества сразу.
— Это точка зрения пещерного человека!
— Человека!
— Чушь!
Осторожно раздвинув траву, над землей приподнялся ствол винтовки. Обычной, ни разу не снайперской. Но ее хозяина ничуть не смущало это обстоятельство.
