Из широких задних окон открывался вид на далекие, покрытые снегом зубчатые горы. Никаких штор на окнах не было, и сами по себе они служили идеальным обрамлением пейзажа замерзающего мира снаружи.
– Цветы, – напомнила она. – Георгины.
Эбигейл не спешила с ответом.
– Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? Как насчет кофе с капелькой «Бейлиса»? Ты, похоже, совсем окоченела.
– Я в порядке. – Лорел указала на кожаное кресло в тон дивану. – Это официальное дело. Мне нужно знать все об этих цветах – прямо сейчас.
Эбигейл закатила глаза, но возражать не стала и грациозно опустилась в кресло, так что горы оказались у нее за спиной.
– Вчера поздно вечером, вернувшись с медитации, я не увидела цветов и заметила их только сегодня утром, когда проснулась.
Откинувшись на спинку дивана, Лорел наблюдала за нюансами в выражении лица Эбигейл. Обладая эйдетической памятью[2], она могла, не делая никаких заметок сейчас, позже записать весь разговор.
– Твоих соседей дома, похоже, нет. Возможно ли, что они что-то видели?
– Нет. – Эбигейл изучала сестру так же внимательно, как и Лорел ее саму. – Нортертоны – перелетные птицы. Переезжают в Аризону в октябре и не возвращаются до мая или июня. Как и большинство живущих здесь.
– Они на пенсии? – спросила Лорел.
– Да. Он работал в Силиконовой долине, а она владеет сетью офтальмологических клиник по всей стране. Вышли на пенсию три года назад и приехали сюда, потому что их дети, двое из них, живут в Дженезис-Вэлли. Летом навещают детей здесь, а на зиму все вместе отправляются в Аризону. – Эбигейл стряхнула ворсинку с брюк. – Как предсказуемо, правда?
– Многим такая жизнь может показаться идеальной, – пробормотала Лорел. – Зачем кому-то разбрасывать цветы по твоей лужайке?
Эбигейл всплеснула руками.
– Я не знаю. Черные георгины, как, я уверена, тебе хорошо известно, символизируют предательство.
– Кого ты предала?
Эбигейл замерла.
– Я бы на твоем месте выбрала другой тон, сестра. – В ее предупреждении слышался приглушенный британский акцент, оставшийся после долгих лет учебы в школе в Великобритании.
– Почему это? – мягко спросила Лорел."
"– Ты ведь не хочешь оскорбить мои чувства. – Эбигейл подалась вперед.
