Об этом говорили повреждения – трещины в области основной кости: при падении нагрузка на череп значительно больше, чем при ударе. Работая в тусклом свете, я старался быть особенно осторожен еще и потому, что недавно прочел статью австрийского хирурга об опыте применения им при операциях кожаных перчаток с крагами. Австриец писал о том, что такие перчатки предохраняют руки врача от антисептиков, которые разъедают кожу. Я уверен, что они совсем не лишняя защита от инфекций, которых в мертвом теле может быть множество. Никаких перчаток, конечно, у меня не было, и я немного завистливо подумал о том, что хорошо было этому австрийцу рассуждать о них в своей наверняка светлой и отапливаемой операционной. В моем же подвале становилось все холоднее и темнее, дневной свет давно ушел, а лампы справлялись плохо. Но и подгонять себя я не стал.
Что же касалось изуродованной кисти, то пальцы, конечно, отрезали после смерти. Странное оружие – нож с очень узким лезвием, как скальпель. Прибавив света, я вдруг заметил под ногтями указательного и большого пальцев какие-то частицы, похожие на плотную пыль. Ногти были щегольской длины, отполированы, и частицы под ними просматривались очень хорошо. Крайне осторожно, самым тонким из своих пинцетов я извлек их, и они меня озадачили. Это была вовсе не пыль. Серовато-желтые частицы не были похожи на крошки табака или хлеба. Мне пришлось поменять несколько линз, пока я наконец не догадался, что это – мельчайшие обрывки бумаги. На ум пришли ленты телеграфных сообщений. Я был почти уверен, что именно такую ленту мертвец сжимал в кулаке, – конечно, отсюда эти обрывки под ногтями. Можно будет взглянуть на снимки полицейского фотографа, но рядом с телом ничего подобного не было, я хорошо это помнил.
Оставалась самая важная часть работы. Но здесь мне пришлось прерваться и выйти на улицу хотя бы ненадолго. В тесном помещении воздух нагрелся, запахи становились невыносимыми. На улице серые ветки акаций, которые весной закрывали дома и улицы бело-зеленым дымом, а теперь голые с толстыми иглами, выглядевшие почти экзотически, бросали четкие тени на кирпичные стены. Они сплетались, узкие и широкие, как вены. Вены – путь яда. Тут я понял, как именно был убит Вареник. Расширенные зрачки, спазм лицевых мышц – скорее всего, это именно отравление."
"В «De Materia Medica» Диоскорида, подробном атласе лекарственных растений, говорилось, например, об аконите (борце), который цветет по берегам рек и отравляет одним прикосновением; о белладонне – ее плоды, похожие на блестящие черные сорочьи глаза, не так ядовиты, как широкие листья. Этот яд расширяет зрачки, может вызвать и галлюцинации, и бред. Правда, он не оставляет следов на теле.
