Когда он серьезно задумывался над чем-то, вот как сейчас над выброшенными клише, это сходство готов был видеть и я.
– У клише есть отличительная примета. По ней можно узнать, что это те самые, краденые. Хотя, что тут… наверняка они… Сейчас… так… – бормоча, Курнатовский выкладывал детали по одной на сухие газеты. На странице, размывая объявление о сборе золотых и серебряных предметов в поддержку армии, проявился мокрый отпечаток «кре… билетъ», слово «кассиръ» и цифры.
Я знал, о какой примете шла речь. В одну из смен власти в городе большевики потребовали у банка допечатать деньги. Руководство же банка, не признавая их официальной властью, долго тянуло с печатанием, а потом и вовсе решилось на хитрость. Один из граверов поместил на рисунке империала лишнюю черту на завитке у цифры. Этот «секретный ключ» отличал деньги от царских банкнот.
– Знака нет. Это подлинные клише. Их и взяли ночью. Но ведь это значит, они за них убили, рисковали, проникая в штаб, и выбросили?
– Ведь я прав оказываюсь, Ян Алексеевич. Клише явно экспромтом прихватили. Они, конечно, были на самом деле не нужны, вот и бросили при первой возможности.
– Может, бросили потому, что растеряли, одну деталь в штабе оставили? – Курнатовский спрашивал сам себя и тут же сам себе ответил: – Да, конечно, умельцев у нас хватает. Те же вот армяне – нужную деталь легко сделают.
Курнатовский ходил по кабинету, напевал, морщился. Потом еще раз крикнул, что просит чаю. Вместо чая пришел дежурный со сводками. Чтобы занять время, я делал наброски тела телеграфиста в разных положениях, моделируя на бумаге возможные варианты получения травмы на затылке. До меня долетали обрывки интонаций, когда дежурный повышал голос.
На скаковом ипподроме стреляли в конного городового. В полосе отчуждения железнодорожной линии Кавказская – Ростов найден труп мужчины без одежды и багажа. Но на пальце – золотое кольцо. Блондин, роста среднего. На палатку цыган на Сенной площади напала шайка вооруженных грабителей. Свидетели утверждают, что они были одеты в солдатскую форму.
Курнатовский слушал явно невнимательно. Наконец его терпение кончилось, он выпроводил дежурного.
– Какой толк от вашей живописи?
– Помогает мне убедиться в выводах осмотра тела. Такой удар не мог быть нанесен ни сзади, ни сверху. Как я говорил – результат падения.
Он хотел перебить, но я торопился объяснить.
– Смотрите, перед нами как бы два дела. Одно хорошо продумано – превысить дозу морфия и подсунуть склянку. И все посчитают смерть естественной. Просто, эффективно. И второе – нелепое, без цели и подготовки. Оно – импровизация, способ прикрыть первое, в котором все пошло не по плану. Дело в том, что рассчитать дозу точно довольно сложно. Слишком большая вызвала сильные судороги.
