Один тут же взлетел в воздух и перевернулся. Второй отнесло на деревья и разбило о крепкие толстые стволы.

— Ого, — только и сказал Фудзи.

— Это любимая машина Семпая, — откликнулся Колян. — А в жизни, знаете ли, всякое бывает.

Какое-то время ничего не происходило. Мы сбросили скорость и ехали спокойно. Колян исследовал карту дорог на дисплее навигатора.

— Думаешь, это люди императора? — тихо спросил я у Фудзи.

— Убеждён, — ответил тот."

"Мой друг тоже следил за навигатором. Наверное, пытался разобраться, где мы находимся. Так как я совершенно не знал местности — мне было всё равно.

— Фудзивара не смогут спать спокойно, пока ты жив и можешь заявить свои права на престол, — подал голос водитель.

— А они у меня есть?

— Уж будь уверен, — подтвердил Фудзи. — Документы о твоём происхождении хранятся в главном архиве — в Москве. Да и у Соболева, я полагаю, кое-что найдётся.

Я немного помолчал, формулируя следующий вопрос.

— Ты сказал: «главный» архив. А Колян назвал императора «наместником». Я не совсем понимаю…

— А чего тут понимать? — вдруг откликнулся водитель.

 — Мы их завоевали, — он послал взгляд Фудзи в зеркальце заднего вида. — Что молчишь, Константин Ёмеевич?

— Конфликт произошел почти сто лет назад, — деревянным голосом сказал Фудзи. — Император Ямато объявил войну России.

— Сахалин хотели отжать, — беззлобно пояснил Колян. — Да только кишка тонка оказалась у сенсеев. Наши маги их соплёй перешибли.

— Так война была магическая? — удивился я.

— А какая же ещё? — пожал плечами Фудзи.

— Когда маги одним движением брови могут разрушить город, какой смысл в боеголовках? — философски спросил Колян.

— Россия победила, аннексировала Ямато и Государь-Император Святослав посадил в Киото наместника. Твоего прадеда, Хирохито Антоку. Но мы, в Ямато, главное должностное лицо до сих пор называем императором — в знак протеста, а ещё по привычке, — сказал Фудзи.

— Потом было всеобщее братание, объявили смешение культур и народов… — добавил Колян. — Честно говоря, не так уж плохо получилось. У меня у самого дед — потомственный самурай, ага. Ода Наруто, может, слышал? — спросил он у Фудзи. — Был одним из камикадзе, участвовавших в Высадке.

Их всех повязали и — в лагеря. Потом отпустили, конечно. Амнистию выдали. Многие уехали, но мой дед — и ещё несколько человек — остались. Обрусели, переженились на рязанских девках… Родился мой батя, а потом — и я. Николай Хидеович Наруто, сечёшь?

— На Сикоку есть такой город, — задумчиво кивнул Фудзи. — Можно сходить в архив, узнать — остались ли у вас родственники в Ямато.

— Может, и схожу, — кивнул водитель.

А я вдруг вспомнил, зачем мы вообще попёрлись на мост.