– У нас на четверых три ствола, но пользоваться ими будем только в случае крайней необходимости, – сказал я. – В идеале все должно пройти под видом срочной отправки Литвака в Москву, где у него тяжело заболел ребенок. При этом нужно постараться сделать так, чтобы Руслан и Катерина захотели вернуться вместе с ним. Заваруев не должен догадаться, что мы их спасаем от убийцы, то есть, скорее всего, от него. Впрочем, может быть, убийцей будет и не он, а Заваруева вызвали только для подсобных работ и для охраны. Это мы выясним на месте. Самое главное – успеть, пока там ничего не случилось.
День обещал быть жарким. Когда я ночью уходил из дома в гостиницу, то накинул поверх рубашки легкую куртку, потому что, во-первых, было прохладно, а во-вторых, нужно было скрыть плечевую кобуру, в которой лежал мой пистолет. Теперь из-за этого я не мог снять куртку и с тоской думал о том, что мне еще предстоит намучиться на жаре в такой неудачной экипировке.
Серпантин кончился. Мы миновали тот пост ГАИ, мимо которого проезжал Заваруев.
– Теперь наша задача – не промахнуться, – сосредоточенно сказал Лисицын. – Следите за всеми поворотами и ответвлениями, придется каждый раз выходить и смотреть следы от протекторов.
Старенькая машина дребезжала и грозила вот-вот развалиться, мощности движка не хватало, но я усилием воли заставлял себя не нервничать впустую. Другой машины все равно нет, дергайся не дергайся, а ехать придется на этой. Несколько раз мы останавливались, чтобы проверить, куда двигался «Мерседес» Заваруева. При нашей смешной скорости заехать не на ту дорогу, возвращаться и потерять время было бы непростительным. Воображение услужливо рисовало мне душераздирающие картины мучительной смерти, которая уже настигла троих беззащитных людей в затерянном в лесах охотничьем домике. А мы опаздывали, безнадежно опаздывали…
– Вот оно, – вдруг сказал Мазаев.
Я огляделся по сторонам, но не увидел ничего, кроме густого леса по обеим сторонам проселочной дороги.
– Что? – недоуменно спросил я.
Сергей сбросил скорость и тоже начал осматриваться.
– Ничего нет, Юрий Сергеевич, вы о чем?
– Жилье близко. Это где-то здесь.
– С чего ты взял? – удивился я.
– Не знаю. Я чувствую. Это с Афгана осталось, объяснить невозможно, кругом камни и песок, никого не видно, а потом непонятно откуда появляется чувство, что есть кто-то живой. Не птица, не зверь, а именно человек.
Лисицын заглушил двигатель и вышел. Мы остались в машине, напряженно вглядываясь в листву вокруг нас.
– Точно, – сказал Сережа, открывая дверь и забираясь на водительское место. – Домик уже видно сквозь ветки. Еще метров двести осталось.
Эти двести метров мы ползли со скоростью черепахи.
