26
0Тут Валера сразу и притих. Да, Маргарита Волкова – это вам не Маргарита Сысоева и уж подавно не Маргарита Грабарь. Крыть было нечем.
«…признаюсь в том, что в состоянии злобного аффекта ударила свою родственницу, пусть и дальнюю, по голове и тем самым убила ее наповал. Преступление было совершено садовым гномом…»
– А гнома ты где взяла? – осведомился Хлебников, читавший через ее плечо. Ему очень хотелось дать девчонке подзатыльник.
– С собой принесла!
– Тоже в аффекте? – обидно усмехнулся следователь.
Рита почувствовала подвох, но догадаться, в чем он состоит, не могла.
– Он в саду стоял, под пионами, – осторожно сказала она, нащупывая тропинку над пропастью.
– Для чего же ты его с собой потащила?
Сысоева начала догадываться, где ловушка.
– За компанию.
– Четыре с половиной кэгэ. А гири ты с собой за компанию не носишь?
– Его, между прочим, Вася зовут, – обиделась за гнома младшая Сысоева.
«…было совершено садовым гномом Василием…»
– С какой стороны ударила? – внезапно спросил Хлебников.
Тут-то Рита и задумалась.
– Слева? – предположила она.
– А вот эксперты наши другое говорят, – сощурился Дмитрий Дмитриевич.
Снизу из коридора все громе доносились неразборчивые выкрики, от которых у него начала болеть голова.
– Она уворачивалась!
– Кто?
– Баба Лиза!
– А камаринского она перед тобой не вытанцовывала? – рявкнул выведенный из себя Хлебников. – Вот как ты передо мной сейчас?
Шум нарастал, и, не дождавшись ответа Риты, Хлебников в гневе распахнул дверь.
– Что там еще за…
– Дим Димыч! Они тут…
Но Хлебников уже и сам видел, кто «они» и где «тут».
– У вас телефон выключен! – оправдался Петруша.
– А у нас дело срочное!
– Мы знаем, кто бабу Лизу убил.
– Но они не виноваты!
– Они уже сами нам все рассказали! Боялись, говорят, признаться…
– Эх, пацаны, пацаны! Вот помню, я в их возрасте в женскую баню бегал подглядывать…
– Заткнись, Гриша!
– А чего сразу заткнись? Может, у меня тоже груз на душе!
«Вашу мать!» – подумал Хлебников, глядя на всех Сысоевых, столпившихся снизу.
Потом еще немного подумал и сказал это вслух. Невозможно было удержаться.
2Два дня спустя
– Кожемякин нашелся, слыхала?
Григорий разложил на столе Елизаветины счета за электричество и принялся разбираться, что оплачено, что нет.
Алевтина оторвалась от мытья окон и глянула недоверчиво:
– Врешь!
– Зачем мне?
– Живой?
– Ну еще бы. У бабы отсиживался, сукин сын. Он когда запах учуял, решил, что сейчас его, значит, этим, как его… судом Линча все соседи приговорят к повешению. И смылся. А вчера, как ветер переменился, выполз.
Алевтина осуждающе покачала головой.
