Проживаю, вкладываю душу в каждое слово песни. Я не вижу ни всхлипывающих боярских жен, ни задумчивых дружинников, ни до крови закусившего губу Драгомира. Никого нет, толькоОН. В повисшей тишине слышен скрип отодвигаемого стула. С горящими глазами, в которых бушующее море чувств, ко мне приближается мой Беригор. Вижу, что он потрясен и растерян. Я сдержана на выражение чувств и почти никогда не демонстрирую их в открытую. А тут… Такое прилюдное выражение любви кажется почти неприличным для этого мира. Но мне плевать – он должен знать. До остальных нет дела. Задыхаюсь от нахлынувших эмоций, от осознания сконцентрированности на одном единственном мужчине, в котором весь мой мир.
Сквозь завесу внезапно набежавших слез я вижу, как в несколько шагов Беригор приближается ко мне, обхватывает мое лицо ручищами и мучительно-крепко целует. Вкладывая все, что он чувствует, все, о чем сейчас не может сказать, в этот короткий собственнический поцелуй.
- Люблю тебя более жизни и света, - шепчет мне воевода. А я задыхаюсь от счастья.
Ахают женщины, одобрительно хмыкают мужчины.
Но весь гул голосов внезапно перекрывает громко-недовольное.
- Все-таки – не успел. Так и знал, что уведут! - зал изумленно ахает. Следом повисает тишина. Напряженно-опасная. Это еще кто?
Мы нехотя прерываем поцелуй. Я стою спиной к дверям, поэтому сначала вижу как каменеет мужественное лицо мужа, только скулы ходят ходуном. Да что там такое? Оборачиваюсь: в окружении небольшой свиты стоит… Джанибек! Разряженный и самодовольный. Ничуть не смущаясь, посылает мне иронично-соблазнительную улыбку. За моей спиной раздается тихое разгневанное рычание.
Подхватываю у служки кубок с медовухой и почти бегом иду давить конфликт в зародыше. Вторая моя рука в ладони моего ревнивца. Мне пальцы дороги, но терплю чересчур крепкое стискивание. Подхожу к нежданному гостю.
- Приветствую, каган Джанибек! Рада видеть!
- И я рад тебя видеть, прекраснейшая. Сегодня ты затмеваешь солнце и звезды, - мне отвешивают легкий поклон.
- Ты слишком добр, каган. Выпьешь ли с нами за наше счастье?
Ироничные черные глаза сначала окатывают меня восхищением, потом вежливо мажут в сторону Беригора и возвращаются ко мне.
- Из твоих рук, небесная пэри, я приму даже яд. Залью печаль, что не я оказался удачливее, - одним махом Джанибек опрокидывает в себя содержимое, - так это ради него ты тогда приехала в лагерь? - негромко спрашивает, возвращая мне кубок.
- Да. Это Беригор, мой муж. Познакомься.
Мужчины обмениваются взглядами. Один ироничный, второй – непроницаемо-холодный.
- Признайся, прекраснейшая, у меня был шанс? – я вижу смешинки в глазах каганчи, а потому не обижаюсь, только насмешливо фыркаю.
- Конечно! Если бы серьги мои тогда не забрал.
