Вместо ответа он раскатисто хохочет, расслабленное лицо мгновенно делает его моложе. Чтобы хоть как-то выместить злость, протягиваю руку и ощутимо дергаю за прядь белых волос. Он резко осекается и с изумлением смотрит на меня. Нагло показываю ему язык и спрыгиваю с лошади. А нечего надо мной смеяться, девочки этого не любят.

Отстегиваю притороченный рюкзак, на прощание машу сопровождающим воинам рукой и ухожу за дородной ключницей. У женщины круглые глаза от моей выходки, но она слишком вышколена, чтобы задавать вопросы гостям, пусть и в странной, пропыленной одежде. Поднимаюсь на крыльцо. Идем какими-то лабиринтами, без путеводителя не разобраться: комнаты, переходы, галереи. Стараюсь запомнить дорогу, но с первого раза сложно. Сворачиваем в один из переходов и через очередные сени попадаем сначала в просторную светлицу, из которой ведут две двери. Домоправительница открывает их поочередно:

– Опочивальня.

Проходит дальше, я вслед за ней.

– Помывочная. Такие только в доме князя да ближних бояр. Заморский мастер делал, – видимо хотела меня впечатлить техническим прогрессом. Захожу вслед за ней. Комната небольшая, в центре большая деревянная лохань, у бортика которой подобие крана с поворотной задвижкой. Подхожу, небрежно поворачиваю. После некоторого шума начинает идти вода.

– Только холодная? – не удерживаюсь от шпильки. Уж больно самодовольное у тетки лицо.

– А какая ж еще?

– У меня дома горячая и холодная подается.

– А как это так, госпожа? Из печи? – изумляется Малка.

– Это рабочим знать надо – как. А я – просто пользуюсь.

После этого домоправительница заметно присмирела и перестала недовольно коситься на мою одежду. В светлице есть еще отдельная кладовая, а в комнате опочивальни – сундук, на котором, как мне сказали, будет спать служанка. Ох, профсоюза на них нет! Опасливо косясь на меня, экономка быстро ретировалась, пообещав прислать девку в услужение.

Когда она ушла, я устало присаживаюсь на кровать. Крепко сколоченная, но узкая, с украшенными затейливой резьбой изголовником и изножьем. Поверх настила из переплетенных ремней уложен матрас, перина и все это великолепие укрыто цветным расшитым покрывалом. Подушка одна, на вид – перьевая. Осматриваюсь по сторонам: стены расписаны яркими цветами и птицами, в углу два кресла, стол и сундук. На деревянном полу ковер, одну из стен занимает русская печь, которая одним из своих изразцовых боков выходит в светлицу.

Снимаю сапоги, и вытягиваю усталые ноги. Сюр какой-то! Я – в ПА-ЛА-ТАХ. Да еще и княжеских. В древнерусских, мать их, палатах! Мозг отказывается принимать то, что видят глаза. Еще немного и начнется раздвоение сознания: верю-не верю. Даже для программы «Розыгрыш» размах слишком велик.