Внутри я начинаю дребезжать, как моя любимая фарфоровая чайная пара, когда я по забывчивости оставляю ее на стиральной машине, совершающей умопомрачительные вращения, но внешне я скала и, вскинув подбородок, с вызовом смотрю на мужчину.
«Мне нельзя быть слабой! Добиваются успеха только сильные, и двери открываются только перед ними!» – как мантру, беззвучно шепчу я себе.
– Пришла поблагодарить?!"
"Его голос, даже звучащий с усмешкой, помимо воли ласкает слух, но я, стараясь не поддаться его обаянию, напоминаю себе, за чем пришла. Однако это сделать непросто, особенно когда его глаза: живые, дерзкие, прожигающие всего в половине метра от меня. Я всегда считала себя толстокожей, но, похоже, его взгляд был такого калибра, что без труда пробивал мою броню. А может быть, это было убийственное трио: внешность, голос, взгляд…
Мне становится совсем не по себе. Невероятно хочется слабовольно отвести глаза, даже сбежать, но, похоже, я приросла ногами к полу, потому что по-прежнему стою и смотрю на Марка, беспомощно ощущая, как, не касаясь меня, он проникает под одежду так, что мне кажется: негодяй даже видит, какое белье на мне надето, и я снова ощущаю себя обнаженной и беззащитной перед ним.
Встряхиваю головой, пытаясь избавиться от его подавляющей энергетики, и твердо произношу то, зачем, собственно, пришла к нему:
– Мне нужен аванс за работу!
Его красивые губы кривит усмешка.
– Вот как?!
Еще раз чиркнув взглядом по моей фигуре, он категорично заявляет:
– Я не плачу вперед.
Сердце колотится в груди как умалишенное, и мне очень сложно все также смотреть на него, но я не имею права быть трусихой и не отвожу взгляд. Говорят, смел тот, кто может преодолеть свой страх, и я очень надеюсь, что я наскребу в своих закромах хоть немного того, что поможет мне его преодолеть, и я выстою.
– Тогда давайте назовем это одолженной суммой, – выталкиваю из себя, стараясь говорить как можно спокойнее.
Марк приподнимает бровь и вопросительно смотрит на меня. Кажется, его глаза прожгли во мне дыру.
– И что я буду иметь с этого?
Не знаю, как он это делает со мной, но мое лицо попеременно то белеет, то краснеет, и сейчас, когда я снова превратилась в ледяную глыбу, я как будто замерзшими губами еле выталкиваю из себя:
– Я не стану спать с вами!
Жизнь, конечно, опустила меня на колени, но пока я не настолько раздавлена, чтобы предоставлять ему такую услугу.
На его губах усмешка.
– С чего ты взяла, что мне это нужно?
Я тотчас заливаюсь краской. Там на сцене Марк сделал мне комплимент, а сейчас дал пощечину моему самолюбию, дав понять, что я не интересую его как женщина.
