Но, говорят, вода камень точит, и, летя вечером на крыльях любви к своему мужчине, я верила, как неисправимая оптимистка, что она со временем сможет принять мой выбор и простить за то, что я хочу совершать в жизни свои ошибки.
Эпилог.
Три года спустя.
Вхожу на летнюю террасу любимого кафе и ищу глазами Надю. Она замечает меня первой и кричит на весь зал:
– Асаль!
Взгляды слетаются ко мне, словно пчелы на сладкий мед, и заставляют смущаться почти как тогда, когда это имя предвещало выход на сцену и эротический танец в моем исполнении.
Встряхнув головой, отмахиваюсь от них и иду к нужному столику, негодуя и сверкая глазами из-за представления, которое устроила подруга.
Плюхаюсь на стул напротив нее и шиплю:
– Что это было?!
– Напоминание о сладких временах! – сквозь улыбку щебечет девушка.
Закатываю глаза. Она неисправима.
– И не строй из себя праведницу! Вот зачем тебе понадобились стрипы и мой старый сценический костюм?!
– Надо, – отмахиваюсь я. – Я обещала все рассказать, когда буду возвращать твои вещи.
– Ну да. Чтобы я извелась вся в догадках.
Улыбаюсь.
– Так я тебе и поверю. Марк сказал, что у вас аврал – готовите новую программу к пятилетию клуба.
– Да. Твой муж, Стас и Мегеровна рвут и мечут.
– Маргарита неисправима?!
– Марго вместо того, чтобы найти себе нормального мужика, способного ночами выгонять из нее всю дурь, втихаря также сохнет по Марку, мечтая, что ему надоест сладенькое и потянет на острое.
Смотрю на довольную своей колкостью девушку, и хоть я прекрасно знаю обо всем сама, но слышать это мне неприятно, и я поспешно перелистываю тему.
– А как Матильда?! Она решилась все же уйти?!
– Да. Собирается в августе замуж за своего стойкого оловянного солдатика со стальными нервами, – с улыбкой сообщает девушка.
– А Злата?!
– О! Твоя любимица по-прежнему ищет принца – не меньше! Для ее голубой крови другие не подходят.
Усмехаюсь:
– Хорошо хоть к Марку не пристает.
– А кто тебе сказал это?!
Посмотрев в мои выпученные глаза, она заливается громким смехом, снова привлекая к нам любопытные взгляды.
– Ты бы себя видела. Ладно, ревнивица, я пошутила. Никто не претендует на твоего благоверного: все знают, что права давно экспроприированы и даже нотариально заверены.
Подходит официант и наконец приносит меню. Пока я изучаю аппетитные картинки, Надя меняется со мной ролями и начинает сама спрашивать:
– Как твоя мама? Ты что-то говорила про повторную операцию.
Вздыхаю, снова чувствуя поднявшийся осадок от своей вины. Несмотря на то, что и она, и муж убеждают меня в обратном, я не могу избавиться от мыслей, что наш давнишний конфликт спровоцировал случившийся недавно рецидив.
