Пока я сражался, теряя последние человеческие черты и превращаясь в зверя, мне успели разодрать плащ, порезать ногу чуть ниже колена, да ещё чей-то могучий удар обухом топора вмял решётку забрала так, что она разорвала мне верхнюю губу и выбила зуб, но не сломалась. И я уже не верил в то, что выберусь живым из этой мясорубки, где кровь хлестала, будто водица. Но в этот миг за моей спиной прозвучал сильный взрыв, который раскидал в разные стороны оставшихся в живых игроков. Я пролетел пару метров, а потом врезался головой в живот упавшего игрока. В моей шее что-то отчётливо хрустнуло, но это не помешала мне воткнуть кинжал в кадык того светлого, который послужил для меня подушкой.

Парень захрипел, открывая окровавленный рот и пытаясь задушить меня. Благо, что силы стремительно покидали его, да и я ещё два раза загнал клинок в его горло, что совсем не способствовало нормальной жизнедеятельности. Поэтому он умер довольно быстро, а затем исчез.

Я же перевернулся на спину, приподнял гудящую голову и огляделся. Кругом полыхал огонь, густо клубился дым, стонали игроки, а несколько катапульт оказались объяты пламенем.

Похоже, взрыв прозвучал из-за того, что загорелись горшки, которые лежали рядом с метательными орудиями. Ну а потом взрывная волна расшвыряла людей и питомцев, кого-то покалечив или убив. Я не увидел ни Мрака, ни химеру, ни ведьму. И если судьба первых двоих по разным причинам не так сильно волновала меня, то вот жизнь Искры… За неё я переживал. Мой лихорадочный взор пытался отыскать её, но в этом Аду хрен поймёшь, где она лежит. А может быть, девушка уже и погибла. Но мне всё равно надо попробовать отыскать её.

Я со стоном поднялся на ноги, подобрал щит и топор, а затем стал бродить по крыше башни, глядя в лица оглушённых или истекающих кровью игроков, среди коих было немало врагов.

И в какой-то миг один из светлых, который привалился спиной к стреломёту, замогильным голосом прошептал, держа руками внутренности, кои вывалились из разорванного живота:

— Помоги… помоги…

— Помощь утопающих — дело рук самих утопающих, — пробурчал я, облизав потрескавшиеся губы.

— Помоги… это моя последняя жизнь… помоги… — продолжал стонать игрок, чей взгляд становился всё более мутным. Возможно, он даже не понимал, что я тёмный, а видел лишь смутный силуэт на фоне пламени.

— У тебя слишком серьёзная рана. Я могу лишь поссать на неё, но вряд ли это поможет, — злобно пробурчал я, пытаясь подавить тот росток жалости, который проклюнулся в моей душе.

— Зелье… зелье лечения… — просипел раненый, закрыв глаза.

— Вот сука, — выхаркнул я, проклиная свою мягкотелость, после чего достал единственную склянку с лечебной жидкостью и без остатка влил её содержимое между посеревших губ светляка. — На, подавись.