Хватит! Мне надоело отвечать на вопросы, надоело целый день готовить завтраки, обеды и ужины, надоело, что люди смотрят на меня как на рулон туалетной бумаги — рыхлой, серой, годной лишь для того, чтобы подтереть себе одно место! Передайте вашему коллеге, что если вам понадобится от меня информация, приготовьтесь поделиться кое-чем и со мною! До свидания, я ухожу.
— Подождите, — комиссар опешил от неожиданности, — я понимаю, что вы взволнованы, но нельзя же так! И потом, при чем здесь еда?
Молодая женщина развернулась на каблуках и, опершись двумя руками о стол, угрожающе наклонилась в сторону Томека.
— Я не взволнована, если вы смогли заметить, а просто в бешенстве. Чувствуете разницу?
Тот невольно отшатнулся, но тут же устыдился своего испуга и, поджав губы, сухо произнес:"
"— Думаю, завтра вы будете по-другому разговаривать. Ваши соотечественники не очень церемонятся, когда речь идет о государственной безопасности.
Даша расхохоталась.
— Да? А что он сможет сделать, вывести меня на Вацлавскую площадь и расстрелять? Валяйте, больше от этого вы знать не будете.
Майор только покачал головой.
— Думаю, на сегодня хватит, вы устали, ребята отвезут вас домой, а завтра мы позвоним.
— Не принимайте меня за истеричку, — холодно заметила Даша, — во мне сегодня родился новый человек.
— Что ж, тогда придется допрашивать обоих, — устало улыбнулся Томек.
Разгневанная женщина сверкнула напослед светло-карими глазами и, взяв сумку, направилась к выходу. У двери она на мгновение задержалась и, обернувшись, бросила:
— Завтра позвоните, только если передумаете. Всего хорошего.
— Спокойной ночи, — грустно вздохнув, ответил полицейский.
6
Дома стояла тишина. Даша, не включая свет, бесшумно прокралась по коридору. Заглянув в детскую, невольно улыбнулась: Ксюшка сладко посапывала, пуская пузыри. Она осторожно прикрыла дверь и прошла в кабинет.
Муж пузырей не пускал, а, напротив, сосредоточенно заносил какие-то данные в компьютер, изредка заглядывая в бумаги, разложенные на столе.
— Ну, как дела? — не отрывая глаз от монитора, поинтересовался он.
— Как сажа бела, — молодая женщина упала в кресло, — сделай мне кофе.
— А сколько ты уже выпила? — Он по-прежнему стучал по клавишам.
— Не знаю. Чашки четыре.
— Тогда хватит, если хочешь, налью сок или минералки.
— Хочу.
Муж встал и пошел на кухню. Даше ужасно захотелось, чтобы он подошел и обнял ее, но Сергей прошел мимо.
«Жизнь дала глубокую трещину, — подумала она, — интересно, а он меня еще любит?» В прошлой, холостой жизни, она пользовалась таким успехом у мужчин, что задаваться подобными вопросами было все равно что спрашивать, греет ли солнце.
