Загадочным образом узнавая о событиях, происходящих в церкви, — крестины, венчания, отпевания, она, бледная и суровая как Немезида, появлялась там без всякого приглашения, точно рассчитав, что из церкви-то ее никто не выгонит. Не обращая внимания на сверкающие взгляды и вооружившись парой свечей, Лунина демонстративно шевелила губами и широко крестилась, отбивала такие низкие и яростные поклоны, что богомольные старушки, боязливо озираясь, пробирались на всякий случай поближе к батюшке.

По окончании церемонии Светка, скорбно поджав губы, подходила к своим бывшим знакомым и со словами «Бог вам судья» требовала вернуть все свои фотографии.

Бывшие знакомые реагировали на новую причуду по-разному, но фотографии все же, от греха подальше, спешили отдать. Правда, на всякий случай выносили их на улицу, стараясь не пускать Лунину даже в подъезд.

К счастью, подобные события происходили не так часто, и постепенно она совсем исчезла из виду.

В последний раз Даша встретилась с ней случайно, в ресторане, где знакомила трех своих старых друзей с будущим мужем. Светка сидела с подружкой за столиком в самом центре зала.

На двоих у них было четыре тоскующих глаза, две чашки кофе и один пустой кошелек. Даша постеснялась спросить, чем она сейчас занимается, на этом они и расстались.

9

Забытые чувства мгновенно воскресли, как только молодая женщина поняла, кто звонит.

— Тебя хотят убить? — хмыкнула она, не поверив ни единому слову. — Странно, но меня это почему-то не удивляет. Может, тебе лучше расслабиться и покориться судьбе? Хоть этим ты принесешь пользу окружающим.

— Какая же ты жестокая, — со слезами в голосе прошептала Лунина.

 — Я собрала все что было под рукой и первым поездом приехала сюда. Никого здесь не знаю, ничего не понимаю. Неужели ты не можешь помочь своей соотечественнице? Я ведь прошу всего лишь помочь устроиться в гостиницу, — и заплакала.

У Даши возникло сразу несколько вопросов: чьи вещи у Светки оказались под рукой в момент поспешных сборов, не за это ли ее хотят убить и почему она приехала именно сюда, где никого не знает и ничего не понимает. Но, услышав в трубке очередной всхлип, плюнула и недовольно пробурчала:

— Иди сейчас к первой кассе и жди.

Через полчаса приеду.

Мрачно бормоча под нос: «Ох и добрая, я добрая», молодая женщина выложила из кошелька деньги, оставив лишь немного мелочи, вынула из сумки документы, ключи от машины и положила их на столик: «Поеду лучше на метро, береженого Бог бережет».

10

Минут через сорок, при полном параде, Даша подошла к международным кассам центрального вокзала. Светки нигде не было видно. «Может, у местных околачивается? Она ведь и по-русски с трудом читает, могла не понять».