Сначала ребят, пришедших на открытие стадиона заштатной футбольной команды, потом в детском доме. Последнее дается мне особенно непросто. Я даже от Воинова не могу это скрыть, хотя и понимаю, что не в том я положении, чтобы нагружать своим негативом любовника, который в наших встречах наверняка ищет совсем другого.

– Ну что не так?

– Все так. Вон, какой ты молодец. Денег дал на ремонт. Подарков привез…

– Если есть что сказать – говори. Это всегда самый прямой путь к цели. Я не стану ломать голову над тем, почему ты поджимаешь губы.

Ну, еще бы! Я все это понимаю…

– Ремонт и подарки – это хорошо. Но этим детям нужно совершенно другое.

– Конкретизируй.

Сложный разговор. Особенно учитывая то, что он сидит, уткнувшись в какие-то бумаги. И раз за разом прерывается на телефонные звонки.

– Этим детям не нужны подарки. Им нужна семья. Или, на худой конец, ощущение перспективы.

– И что ты предлагаешь конкретно мне? Усыновить их всех сразу? Тогда бы я поднялся в твоих глазах?

– Зачем всех? Можно начать с одного.

Да знаю я! Бред несу. Но не идти же на попятный.

– Я не состоялся как отец, Эмилия. Меньше всего на свете я бы хотел повторить этот опыт."

"Замолкаю, не совсем понимая, что на это ответить. На самом деле мне кажется, что при желании Воинов мог бы стать отличным отцом. Но я вообще не в том положении, чтобы поднимать в разговоре с ним темы вроде этой.

– Милька! Ты вообще меня, что ли, не слышишь?

Вздрогнув, возвращаюсь в реальность. Чайник закипел, вода пролилась на плиту, затушив огонь. Чертыхаясь, отключаю подачу газа.

– Я говорю, имя-то какое! Роберт. Познакомишь когда?

– На это не рассчитывай.

– А чего так? Никак женат этот твой…

Пожимаю плечами. Я не собираюсь исповедоваться – не те у нас отношения. Я даже не знаю, зачем пришла. Просто как-то жутко тоскливо стало.

– Ну, жена – не стенка. Подвинется. Хуже, если дети. Там хочешь не хочешь, а будь любезен чуть ли не половину получки отдать. Ты, если такое дело, рожай сразу, Милька. Потом в суд подашь на алименты, этой его сразу уменьшат выплаты.

Все это чудовищный бред. Потому что дочка у Воинова уже совершеннолетняя, а наши отношения бесперспективны. Потому что я ни за что не смогла бы таким хитровыдуманным путем попытаться лишить ни в чем не виновного ребенка средств к существованию, даже будь наша ситуация совершенно другой. Кем вообще надо быть, чтобы прибегать к таким методам? И как можно продолжать уважать мужчину, который согласится на что-то подобное?

– Мам, давай не будем. Главное, что мне теперь немного полегче.

В звоне посуды чудится мне какой-то звук из прихожей, но я пропускаю его мимо ушей, решив, что мне показалось.

– Очень верная мысль. Знаешь, за мной ведь ухаживал один такой… мужичок. Но тут Арсенчик появился на горизонте, ну и закрутилось у нас.