Все сложилось шикарно.

– Да, – согласилась Лида, – потому что ты предложила: «Давай наймем детектива-дурака, будем его за ниточки дергать. Вдруг кто-нибудь позавидует тебе, Лида: вон сколько ей всего досталось, напишу анонимку, что Алексеева родителей отравила!»

– А у тебя роскошная отмаза, – сказала Айседора. – «Я обратилась к лучшему частному детективу, он все раскопал. Моих любимых родителей лишил жизни Владимир Панин. Вот вам телефон Подушкина! Это умнейший человек! Звоните ему». И что им дурачок расскажет, а? Увлекательную историю про Веронику, Николая Михайловича Панина, про подпольную операцию Володи, про то, как Лидочку чуть не отравили в кофейне… И ты оказываешься вне подозрений, а я вообще ни при чем.

– Ты такая умная, – восхитилась Лида, – а я дурочка.

– Нет-нет, – возразила Айседора, – я горжусь тобой. Что ты сделала, когда Подушкин после твоего звонка примчался к тебе домой, а?

– Подумала, что мне надо выглядеть так, будто я долго плакала, – засмеялась наша бывшая клиентка, – я открыла пузырек с валокордином. У меня аллергия на запах этого лекарства. Слезы из глаз, нос распух, вид такой, будто я долго рыдала.

– Но не я тебе подсказала этот ход, ты, умница, сама додумалась!

Я скрипнул зубами. А ведь я попался на эту удочку. И не обратил внимания на рассказ Елены Николаевны, медсестры, которая стережет Варфоломеева. Она слышала, сидя в машине, как Петр кому-то сказал: «Он тоже имеет право». Врач говорил с Лидой про Владимира и деньги.

Поезд замедлил ход и остановился.

– Пошли подышим, – предложила Айседора.

Послышался шорох, потом лязг отодвигаемой двери, затем стало тихо. Я остался лежать на полке. Был у меня когда-то клиент, который при каждой оказии восклицал:

– Судьба-индейка делает что хочет!

Мне впервые сейчас захотелось повторить эту фразу.

Я мог полететь по делам на самолете, но выбрал железную дорогу. Из Москвы в Минск ходит много поездов, но я сел в тот, что едет до Парижа. В кассе мне предлагали любое купе, кроме второго, оно единственное было занято. Я имел возможность купить билет в любое, но выбрал первое. Все сложилось так, чтобы я стал свидетелем беседы, которую мне не следовало слышать. Судьба-индейка делает что хочет. Ну и я, конечно, кое в чем сглупил. Варфоломеев, когда буянил в моем кабинете, произнес фразу: «Знаете, что с папой Петька сделал? Он его в женщину превратил. А потом в бабушку!» Я решил, что Геннадий бредит. А он, похоже, знал правду об операциях по смене пола. И мог бы ее рассказать, но у него случился приступ агрессии. Мне стоило внимательнее отнестись к тому, что говорил Геннадий. Иногда в словах человека, который ведет себя неадекватно, есть смысл.

В дверь постучали, потом ее приоткрыли.

– Господин Подушкин, стоянка двадцать минут, – сказал проводник.