А шапку-то дают? Или только шубейку?
Я стоял около маленького дома, который на фоне многоэтажных красавцев казался убогим, и спрашивал себя: «А куда делась та Москва, небогатая, с постоянным дефицитом всего, без шлагбаумов, преграждающих въезд во дворы, без интернета, с телевизором, у которого было мало каналов. Москва, которая, посмотрев фильм после программы «Время», потом сразу ложилась спать. И где та программа «Время», в которой звучали только хорошие новости? Я не идеализирую советское время, прекрасно знаю о небольших зарплатах, о зимних сапогах, на покупку которых женщины копили год, о фарцовщиках, о том, что нельзя ругать советскую власть, иначе зашлют за можай, я знаю много плохого о тех временах. Но! Странное дело, несмотря на тяготы быта, люди тогда были добрее, спокойнее, учили детей уважать старших, требовали от них хороших отметок. Может, разрушая старый строй, стоило сохранить все хорошее, что в нем было? Может, лучше строить красивые современные здания в отдаленных районах? Может, лучше оставить старую Москву нетронутой?
Я вздохнул, прогнал некстати пришедшие в голову воспоминания, подошел к двери подъезда, увидел, что домофон сломан, поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. Просто слышу, как кто-то сейчас говорит:
– Хорошо тебе, Иван Павлович, ностальгировать по детству. Ты жил в просторных хоромах. Лето проводил на даче в писательском поселке. Если бы твои родители ютились в хрущобе, не пел бы Подушкин сейчас соловьем о прекрасных советских временах.
Верно. У маленького Вани была детская, а у отца с матерью раздельные спальни, плюс столовая и гостиная, библиотека, чуланы, гардеробные, кухня двадцать метров и три санузла. Но семьи, которые выезжали из коммунальных квартир, где «на тридцать восемь комнаток всего одна уборная»[4], вот они были безмерно счастливы, получив свою ванную и кухню.
Я тряхнул головой. Ну, хватит, Иван Павлович, остановись!
– Квартира небольшая, уютная, – завел Владимир, впустив меня в прихожую, – ремонта давно не было. Но зачем он вам, все равно по-своему все сделаете. Давайте с кухни начнем.
– Отлично, – согласился я и двинулся за хозяином.
Панин вошел в небольшое помещение и стал рассказывать, как в нем удобно готовить. Я кивал, а сам разглядывал хозяина. Рост у него примерно метр восемьдесят, фигура совсем не спортивная, наметился животик, и спина сутулая. Зато ни малейшего намека на лысину, волосы густые, вьющиеся. В придачу к этому густая борода и усы. Глаза голубые, кожа смуглая. Возможно, в юности Владимир был красавчиком.
– Вы, похоже, тут не живете? – спросил я у Панина.
– Прописан здесь, я единственный собственник, – объяснил он, – никаких несовершеннолетних детей, инвалидов на квадратных метрах нет.
– Вы первый владелец? – уточнил я.
