Почему Орлов так поступил? Я не знаю. До кончины Виктора Сергеевича его подопечный ни в чем не нуждался. Геннадий был ленив, учился кое-как, не хотел работать. Наверное, он рассчитывал на то, что ему достанется бизнес опекуна. Но когда покровитель ушел на тот свет, оказалось, что медцентр завещан Петру Ильичу Алексееву, близкому другу Орлова. Виктор Сергеевич основал клинику, вложил в нее не только средства, но и душу. Неразумно оставлять свое детище человеку, который любит спать до обеда.
Елена замолчала."
"– Все, что было сказано в этом кабинете, останется в этом кабинете, – предупредил ее Борис.
Медсестра кивнула.
– Понимаю. Я работаю с Алексеевым… работала. К сожалению, Петр Ильич скончался. Медцентр возглавит Лидия Петровна, дочь покойного. Она прекрасный организатор, как только стала помогать отцу и взялась рекламировать клинику, сразу увеличился поток клиентов. Простите, я отвлеклась! Виктора Сергеевича всегда беспокоили перепады настроения Гены. Мальчик легко впадал как в уныние, так и в эйфорию. При этом в разные дни он мог радоваться и рыдать по одной и той же причине.
– Как это? – удивился я.
Елена Николаевна сделала глоток из чашки, которую перед ней только что поставил Боря.
– Восхитительный чай, спасибо. Ну, например, Гене подарили шоколадного зайца. Мальчик пришел в восторг и тут же его съел. Через неделю он получил такой же подарок и залился слезами, потому что ему жалко кушать заиньку. Варфоломеев всегда требовал, чтобы его хвалили, чрезмерно хвалили, бесконечно хвалили. И постоянно обижался. Вот вам для примера такая ситуация. Геннадий мне говорил:
– Сегодня я принес освежитель воздуха папе Вите в кабинет и услышал: «Повесь его на ручку окна». И все! И все? Даже «спасибо» не сказал!
То, что Орлов ненавидит искусственные ароматы, не пользуется дезодорантами ни в машине, ни в помещениях, парень не учитывал. Понимаете?
Я кивнул.
– После вскрытия завещания Орлова у Геннадия случился нервный припадок, – вздохнула Елена. – Петр Ильич попросил меня следить за Варфоломеевым. Первый год мне было очень тяжело, подопечный буянил, пришлось купить медицинский пистолет. Потом вроде все наладилось. Геннадий еще при жизни Орлова искал себя. То картины писал, то за написание книги принимался, то музыку сочинял. После смерти благодетеля он решил остановиться на живописи. Намалюет картину, отнесет в галерею, просит выставить на продажу. Когда мой подопечный первый раз решил это проделать, я всполошилась, расстелила ему постель, приготовила пистолет. Ни минуты не сомневалась, что домой Варфоломеев вернется в дурном расположении духа, владелец выставочного зала никогда не вывесит творение, похожее на мазню детсадовца. Но вышло иначе.
