Мне просто захотелось съесть пирожное!

Возникла пауза, потом Борис продолжил:

– Конечно, отдохните, а потом позвоните Лидии, она в истерике. Разбирала кабинет отца и нашла там нечто шокирующее. Она рыдает в голос, я еле ее успокоил.

– Прямо сейчас наберу ее номер, – пообещал я и соединился с клиенткой.

– Иван Павлович, – зашептала Лидия, – простите, я вам надоела.

– Вовсе нет, – соврал я.

– Постоянно вас дергаю, прошу ежедневных отчетов.

– Вы наш клиент, имеете полное право знать, как продвигается расследование, – сказал я, услышал плач и спросил: – Что случилось?

– Никак не могла заставить себя разобрать архив папы, – начала жаловаться Лидия, – подойду к его кабинету, и сердцебиение начинается. Сегодня, наконец, я решилась и…

Раздались рыдания. Большинство нормальных мужчин теряется при виде дамы, из глаз которой льются слезы. Лично мне хочется достать кошелек и предложить:

– Ну-ну, не стоит печалиться. Вот, возьми карточку, купи себе что-нибудь приятное.

Но с Лидией у меня чисто рабочие отношения, утешить ее с помощью похода в магазин я не могу, поэтому стал бормотать, одновременно перестраиваясь на разворот:

– Лидия Петровна, дорогая… Лидочка, милая… пожалуйста, успокойтесь, я скоро приеду.

– Вы на пути ко мне? – всхлипнула Алексеева.

– Да, скоро прибуду.

– Пожалуйста, пожалуйста, мне так плохо, ужасно… Я узнала… о… о… о… брате! Брат! У меня есть старший брат! Какой ужас! Катастрофа! Беда.

Я свернул на улицу, где находился дом Алексеевой.

– Лидочка, выпейте пустырник.

– У меня его нет, – простонали из трубки.

– Любые сердечные капли подойдут, я уже паркуюсь у вашего подъезда.

– Спасибо, Иван Павлович, вы лучшее успокаивающее средство, – прошептала Алексеева.

Я нашел свободное место для парковки автомобиля и поспешил к клиентке. Можно ли считать комплиментом слова молодой женщины о том, что ты являешься для нее лучшим успокаивающим средством? Да, Иван Павлович, думаешь, что ты эдакий огурец-молодец, дамский угодник, но подросло поколение прелестных дам, на которых ты действуешь аки транквилизатор.

Лида открыла дверь, в доме резко пахло валокордином, и я понял, что она давно плачет. Лицо ее опухло, глаза превратились в щелочки, нос стал похож на красную картошку. Увидев меня, Лида попятилась и зашептала:

– Скажите мне, что это неправда, пожалуйста, скажите мне это, скажите…

Я обнял Алексееву и начал гладить ее по голове."

"– Все хорошо. С любой неприятностью можно справиться. Никогда не отчаивайтесь. Давайте сядем, поговорим.

– Вы правы, – прошептала Лида и вытерла лицо о мой многострадальный пиджак, – лучше беседовать в кабинете.