Да только никогда такого не было, чтобы хоть один обратно в человека перекинулся, когда в ошейнике. Соображаешь?

– О как! Это, стало быть, от оборота ошейник, – закивал младший. – Дядько Молес, а как же он им шею-то не сжигает, а? Орали б, наверно, коли на шею такое, – он снова на палец глянул, – нацепить. Я б точно орал.

– Говорю же – заговорённые они. Изнутри не жгутся, только снаружи, чтобы ни снять, ни погрызть нельзя было.

– Да ладно! – младший недоверчиво глянул на старшего. – Дай-ка кнут! Ну, дай, не съем я его!

Получив от недовольного родственника кнут – я опасливо сжалась, не собирается ли он ребят тем кнутом протянуть, так, для развлечения? – младший открыл баул, порылся там этим кнутом, потом осторожно запустил внутрь руку.

– И правда, изнутри не жжётся! – тут телега наехала колесом на кочку, и её заметно тряхнуло. – Ай! Снова обжёг! Другой палец! Да чтоб тебя!

– Дурень ты, Вирток, как есть дурень, – покачал головой старший, только что сам с любопытством наблюдавший за тем, что делает его племянник. – Как дожил-то до таких лет, все руки-ноги сохранив?

Некоторое время ехали молча, старший время от времени понукал лошадей, младший сосал обожжённые пальцы.

Я уже собралась уползти обратно к детям, как Вирток вновь вскинулся.

– Дядько! А давай на меня наденем ошейник и посмотрим, смогу я в нём обращаться или нет?

– Дурень, ты хоть когда-нибудь меня слушать будешь, или тебе уши нужны, чтобы за них тебя мамка таскала? – с этими словами он сильно дёрнул племянника за ухо. – Вроде никакая баба рядом подолом не машет, а ты всё равно ничего не соображаешь! Говорил же тебе – надевать в перчатках! На-де-вать! Я что-нибудь сказал про «снимать»?

– А это разве не одно и то же? – от души удивился Вирток, потирая пострадавшее ухо.

– Зачарованные ошейники-то! Надеть можно, снять нельзя!

– Как нельзя? – парень оглянулся, бросил взгляд на волчат. – Они ж щенки совсем, им расти и расти. Если не снять ошейник, он их задушит.

– За два месяца не задушит, – фыркнул Молес. – Как раз за столько корабль море переплывёт. А там уж новые хозяева сами снимут, это уж их проблема. Наше дело маленькое – зверят в ошейниках им отправить, остальное нас не касается.

– Вот оно как, – протянул Вирток и примолк. Снова ехали молча, а потом Молес затянул длинную дорожную песню, племянник подхватил, а я осторожно отползла назад.

Пока поют – ничего интересного я не услышу.

– Они сказали, что ошейники эти жгутся, снять нельзя, – шепнула я Луки.

Он в ответ кивнул и, жалобно поскуливая, повернул морду, чтобы я увидела небольшую подпалину на шерсти. Кожа, к счастью, задета не была, мех у оборотней густой, но подпалина точно указывала – не соврал Молес. Наверное, Луки пытался утешить малышку Силли и задел мордой её ошейник.

Да, но я-то её обнимала.