— Нам ведь не нужны жертвы пьяного зачатия. Родятся недоумками.

Вместо возражений он ловко выдернул из моих рук покрывало. Кажется, его интересовало вовсе не зачатие.

— Ты моя жена и обязана делить со мной постель. И ты ее со мной разделишь. Сейчас. Хочешь того или нет — мне безразлично. Всю ночь с тобой возиться не стану. Снимай с себя все.

Я отползла в дальний угол кровати и отрицательно мотнула головой. Вот теперь я начинала бояться всерьез. Кто знает, какие у них нравы? Возможно, изнасилование супруги таковым не считается...

Взгляд его скользнул с моего лица ниже. Запахло паленым. Пеньюар на груди словно разрезали надвое невидимым паяльником. Пока я в ступоре смотрела, как сама собой обугливается ткань, Рейнер забрался на постель и потянулся, чтобы меня схватить. Все произошло так внезапно, что не успела понять что делаю. Сработал какой-то рефлекс.

Замахнувшись, я со всей дури впечатала кулак в его лицо. Он явно не ожидал и рухнул с кровати. Кисть пронзила сильная боль.

— Ты что, в самом деле обезумела? — воскликнул он, поднимаясь на ноги и прижимая ладонь к скуле. Из носа на подбородок тянулась красная дорожка.

— Не подходи, — угрожающе прошипела я, баюкая ушибленную руку.

Почему так больно? Даже протрезвела окончательно. Неужели сломала... Попыталась шевельнуть пальцами — и не смогла, боль не позволила.

— Ну все, — выдохнул Рейнер, вытирая кровь.

И набросился на меня. Повалил на спину, навис сверху. Задел поврежденную кисть — и я чуть сознание не потеряла. Взвыла, слезы брызнули из глаз. Он чуть отстранился, не понимая, в чем дело.

— Рука...

Я уже не в силах была сопротивляться. Рейнер сел, взглянул на мою руку, которая наливалась отеком прямо на глазах. И вдруг коснулся ее аккуратно и нежно, погладил кончиками пальцев. Невероятно, но боль ослабла.

— Не трогай меня, — всхлипнула, шмыгнув носом.

— Ты сломала кости. Я не целитель, но кое-что могу. Не дергайся.

Он немного подержал мою ладонь в своих, что-то пошептал, перебинтовал шелковой лентой. Лицо его при этом оставалось непроницаемым.

— Постарайся не тревожить. Утром придет врач, — он поморщился и потрогал скулу. Судя по всему, завтра эту высокомерную физиономию украсит знатный синяк.

— Благодарности не жди, — проговорила хмуро. — Ты сломал мне руку.

— Вообще-то это ты пыталась сломать мне лицо.

— А ничего, что ты собирался меня изнасиловать? — я взглянула на него с ненавистью и встретилась с точно таким же взглядом.

— А ты наивно полагаешь, будто мне этого хочется? Для меня наша связь — всего лишь досадная обязанность. И насилую я в первую очередь себя самого. Впрочем, теперь можно на время это отложить.

Он подхватил одну из подушек и отправился спать на диван в гостиной.