– Он практически по потолку без применения магии бегает от счастья. Его сын приезжал на каникулы домой и, прикинь, ни дня без тренировок. Папаша так и сказал, что если ты смог из его разгильдяя в такой короткий срок сделать что-то путное, то лучшего кандидата на пост ректора и быть не может.
Некоторое время эти двое продолжают препираться, но я-то вижу, что магистр Рональд уже сдался. И они заходят в кабинет, чтобы договорить о каких-то важных вещах.
А я остаюсь в приёмной, чтобы не мешать. Подхожу к приоткрытому окну и любуюсь напоследок красивым парком Академии, где мне так и не пришлось поработать, но зато именно здесь я снова встретила Велла.
В приёмную входит Парсонс, вежливо мне кивает и садится за свой стол.
– Очень рад вас видеть, госпожа Сайлана, – говорит он.
Мне остаётся только удивлённо вскинуть брови. Как? Как он мог узнать?
– Но я же…
– У вас идентичная манера держаться и даже улыбаться. Хотя, надо сказать, вы до этого очень мало улыбались. А зря, – секретарь перекладывает перо с места на место и снова поднимает взгляд на меня. – Я очень рад, что у вас всё вышло.
– Должна признаться, вы меня удивили, – пожимаю плечами.
– Я слишком давно занимаю эту должность. Грош мне была бы цена, если бы я не научился видеть сквозь зачастую обманчивую внешность. Так вы скажете, как вас на самом деле зовут?
– А, да, конечно. Эолия Айрэнд, – представляюсь я. В сущности, под своей настоящей фамилией мне не довелось пожить. Я стала Эргари почти одновременно с тем, как нашла своего брата. Но я чувствую, что сейчас правильно назвать именно своё родовое имя.
– Айрэнд? – теперь пришёл черёд удивляться Парсонсу. – Я должен был догадаться, что вы не так просты.
Да, мой брат не спешит на сушу. Но исключение он всё же сделал. Для того, чтобы наведаться к нашим тётушке с дядюшкой. Когда вернулся оттуда, на мой вопрос – Как их дела? – он хитро подмигнул нам с Веллом:
– Представляешь, на деньги, полученные от шейха, они построили роскошный особняк.
– И? – напрягается Велл.
– Смерч налетел, – коротко отвечает брат. – Разнёс всё к гаргульей заднице.
– А тётя и дядя? – спрашиваю я с замиранием сердца. – Они ведь живы?
– Само собой, – криво ухмыляется Ферон, – смерть для них была бы слишком лёгким наказанием. Теперь, чтобы заработать на жизнь, им приходится собирать хворост и продавать на рынке. Собственно, они вернулись к тому, с чего начинали."
"Теряюсь в собственных чувствах, потому что, с одной стороны, мне тяжело думать о том, что они обманули меня, лишили семьи, продали шейху.
