Хотя, мне порой казалось, что камень сам не хотел, чтобы его нашли. Крупные руки грубо шарили по груди, проходились по твердому лифу, но кольцо словно растворилось. Я его совсем не ощущала. Зато когда сама потрогала подкладку, сразу же нащупала выступающие грани.

Я закрыла глаза и попыталась отключить бегущие по кругу мысли, но они все неслись и неслись, снова возвращая меня в тепло сильных рук, в горячий шепот, разбавляющий темноту спальни, в томительный жар поцелуев…

«Алессандро, — беззвучно произнесла я, ощущая, как падают в ночь весомые слоги. — Сандро, если бы ты был рядом…»

Алессандро Абьери

Загоревшееся красным кольцо заставило его отвлечься.

— Вышел на след, — доложил появившийся в дымке кристалла Сальваторе. — Девушка путешествует не одна, с ней видели мужчину в одежде храмовника. Между нами ночь пути, надеюсь, к утру я их настигну.

Абьери нахмурился. Мужчина? Кто такой? Похититель? Любовник? Попутчик?

— Что удалось узнать о ее спутнике?

— Немного. Судя по описаниям, лет тридцати пяти, на груди носит орденской знак высшего, говорит мало, за еду платит щедро. Больше пока ничего.

— Найди их, Сальваторе.

Внутри горело, пекло нетерпеливое, хотелось бросить все и помчаться в Саритию, но он посмотрел на темный безжизненный алтарь и сжал кулаки. Он нужен здесь.

— Найди Алессию, — повторил Абьери и повернул кольцо.

— Может, попробуем еще раз? — подал голос кружащий под потолком Бруно.

— Уймись, — шикнул на нетопыря Марко.

— Чего уймись? Второй день валандаемся, а толку — ноль, — выдал Бруно и опустился прямо на алтарь. — У-у, каменюка проклятая! — погрозил он крылом и притопнул лапой. — Какого рожна тебе надо? Чего выпендриваешься?

Незнакомое слово казалось чужеродным, но хорошо отражало суть происходящего.

Алтарь выглядел мертвым, и ни одно привычное заклинание не могло вернуть его к жизни. Абьери испробовал их все, залил кровью почти всю поверхность камня, но тот молчал.

— Может, он действует только в Ночь Синего Сартона? — предположил Форнезе.

Друг застыл рядом и задумчиво смотрел на темные осколки мозаики.

— В последний раз он ожил, когда тут была Алессия.

Абьери коснулся острых граней, скрывающих тайны Нижнего мира, и попытался понять, что делает не так. Жертвенная кровь, заклинание, прикосновение — что еще надо?

— А если Алессия перенастроила алтарь под себя? — предположил Марко.

— Это она может, — хмыкнул Бруно. — Руки у нее золотые и душа добрая, любая каменюка потянется. Эй, ты нас слышишь? — наклонившись к углублению для крови, прокричал нетопырь. — Алле, гараж! Прием! Как слышно? Ай, ты чего дерешься?!

Бруно с криком подскочил и взлетел под потолок, потирая подпаленное крыло.

— У-у, злыдня!

Нетопырь скорчил камню рожицу, но Абьери этого уже не видел.