Выявить тех, кто лжет ради своей выгоды, а не грести всех под одну гребенку. Грошев, по моему мнению, мог быть как раз таким сознательным советским гражданином. Он постоянно говорил, что хотел бы исправить ошибку. Чтобы проверить его слова, надо не проводить с десяток похожих допросов, не задавать ему одинаковые вопросы. Надо проверить оперативными методами те сведения, что Грошев нам сообщил. В протоколе он упоминает об операции «Луч», которая запланирована в окрестностях Железногорска. Эту диверсию планировали провести с участием немецких агентов, завербованных советских военнопленных.

Я изучил оперативные данные, у нас нет сведений о задержании шпионской группы в Курской области. Значит, диверсанты всё еще действуют на данном направлении. Нужно проверить информацию, провести оперативно-розыскные мероприятия тамошним сотрудникам СМЕРШ. Что если сведения подтвердятся? Если Грошев окажется не преступником, а надежным источником информации? Что тогда? Ведь он мертв, мы не сможем уже ничего исправить. Он умер преступником и предателем. Хотя бы все-таки посмертную реабилитацию он заслуживает, – младший лейтенант замолчал, взволнованный тем, что смог открыто высказать, накопившееся на душе.

Военные за столом снова переглянулись, Костюченко задумчиво протянул:

– Инициатива – это хорошо, товарищ младший лейтенант. Хорошо, что вы стараетесь разобраться в своей работе. Но все же с такими отзывами о вашей работе я вынужден поставить вопрос о вашем соответствии занимаемой должности.

Вдруг сидящий рядом с ним майор государственной безопасности хохотнул:

– Ну, парень, резвый ты не по годам. Рассказываешь, как отделу СМЕРШ шпионов искать.

Костюченко растерянно замолчал, поглядывая на мужчину, который, по всей видимости, был выше его по должности. А тот наклонил голову, серебрящуюся от седых нитей среди черного ежика волос, и принялся листать отдельную от всех бумаг папку."

"Потом поднял на молодого контрразведчика черные, с цепким взглядом глаза:

– Курсант высшей школы милиции?

– Так точно, товарищ майор, – ответил Алексей.

Голос его звучал звонко от растущего волнения. Он вдруг понял, что эта комиссия собралась не только из-за покончившего с собой Грошева.

Она будет решать также его судьбу. Ведь кто-то должен отвечать за то, что задержанный шпион перерезал себе горло прямо в кабинете оперуполномоченного. А после доносов Евстафьева вся вина ляжет на его плечи: недалекий, наивный, негодный к службе, неопытный, еще и сочувствующий немецким шпионам.

– С оперативной деятельностью знакомы, на практике были в отделении милиции? – вопрос застиг его врасплох.

– Так точно, товарищ майор, – почти выкрикнул младший лейтенант. – Принимал участие в поимке банды.