Да и вообще, ну когда еще нам выпадет такая возможность? Местные со всего города съезжаются посмотреть, когда яхта Вершинина заходит в порт, а мы на ней можем прокатиться!

Ловлю Мишку за руку, собираю его грабли с лопатками. Тот опять нагреб полные карманы ракушек, я уже не знаю, куда их девать. На Юру, которому вроде бы удалось взять себя в руки, стараюсь не смотреть. Я такая хрупкая сейчас, что меня любая мелочь способна смертельно ранить. Косой взгляд, резкий поворот головы, брошенное вскользь резкое слово… Будто понимая, насколько я уязвимая, Юра, увязавшись за нами следом, молчит. А ближе к дому взваливает визжащего Мишку на плечи и берет меня за руку. Так и возвращаемся.

– Иди, прими горячую ванну.

– Сначала Мишка.

– А мы в родительской искупаемся, да, Миш?

– Только ш пенкой.

– Обязательно. Как же без пенки?

Разговоры, на которые раньше я бы даже внимания не обратила, сейчас вызывают слезы. Оставляя Мишку с отцом, иду, чтобы набрать себе ванну. Потом долго откисаю в горячей воде, а почувствовав, что еще немного, и я просто усну, с трудом заставляю себя выбраться и дойти до кровати. Прежде чем уснуть, ловлю себя на том, что не зашла пожелать сыну сладких снов. И все… Отключаюсь. Среди ночи меня будит Юра. Тяжело придавливает к матрасу, сгибает в колене ногу и берет свое, не встретив сопротивления.

Суббота у него рабочая. Я же планирую провести выходной дома, но когда свекровь начинает мягко меня пытать о причине наших с мужем скандалов, хватаю Мишку в охапку и сбегаю к родителям. Вот только и в их старенькой двушке с видом на порт мне нет покоя. Оказывается, Любовь Павловна уже и матери моей настучала о том, что между нами с Юрой пробежала черная кошка.

– Эль, ты, главное, мудрой будь, ага? Что бы там ни было, сама понимаешь, эти мужики – такой народ, – поучает меня мама.

– Какой – такой? – уточняю я, отпивая горячий чай.

– Своеобразный! Нам нужно быть мудрее. Тебе надо… У Юрочки сейчас возраст сложный, можно запросто наломать дров. Но в любом случае знай, он скоро перебесится. Будь гибче, мягче, постарайся не нагнетать. В конце концов, ты дома сидишь, а у Юрчика каждый божий день нервотрепка. Ответственность…

– Я сижу в декрете. И вообще, ты сейчас говоришь о том, о чем не имеешь понятия.

– Так расскажи мне, в чем сыр-бор! Мы с Любочкой знаешь как переживаем? Я еще у Юрчика на дне рождения почувствовала, что что-то не так. Вы же наши дети, мы волнуемся.

– Странно. У меня такое чувство, что я – подкидыш. Ты ведь как, мам? Юра то, Юра это… А я? Мам, как же я?

– Эля…

– Ладно. Проехали. Мы сами разберемся.

От родителей возвращаюсь с камнем на сердце. Мне нужна передышка. И тут очень кстати приглашение Веры прокатиться на яхте.