Брызги крови вокруг зияющей раны, и цель повержена.

Я смотрю на свои пальцы. Они сжимают пистолет, потерянный Гномом. Как я успела подхватить оружие и произвести выстрел, ума не приложу. Но результат достигнут. У Лесника прострелено запястье. Теперь он ранен в обе руки и больше не представляет угрозы.

А на мою руку смотрят еще три пары глаз.

Лесник и Гном с паническим страхом, Коршунов с тревогой. Все молчат и внимательно следят за движением ствола в руке киллера, не знающей промаха. Черное око смерти по очереди прощупывает тех, кого послали меня «закрыть». Мы поменялись ролями, и я могу ответить им тем же. Проходит несколько минут, и я опускаю ствол.

— Нам пора, — говорю я Кириллу.

— Светлый Демон, — шепчет потрясенный Лесник. Он, кажется, понял, что останется жить.

Однако за ним должок. Я подхожу и наотмашь бью пистолетом его в скулу. С кровавой слюной выпадают два зуба.

— Это тебе за сорокалетнюю швабру, — говорю я.

Коршунов обыскивает наших врагов, забирает телефоны, оружие и поясняет:

— Ей тридцать восемь.

Ведь мог хотя бы годика три сбавить, обижаюсь я, но не подаю вида. Мы уходим. Из сарая со свистом шипит беззубый Лесник:

— Вы безумцы. Против Конторы вы бессильны."

"Кирилл обнимает меня, но я отстраняюсь.

Опасность позади, и ко мне возвращаются прежние сомнения. Я люблю его или нет? Что такое любовь: удовольствие или боль, сладкая мука или нежная жестокость?

И еще один вопрос терзает меня. Кирилл назвал меня единственной. Тогда кто же такая Таня?"