Впиваюсь ногтями в ладонь, чтоб хоть немного отрезвить себя болью.
— Что это значит?"
"— Это значит, что он МОЙ, только МОЙ и ничей больше! — Марина повысила голос, сказав эти слова практически трезвым осознанным голосом, на заднем фоне слышалась музыка.
— Где же ты была раньше, когда он сидел семь лет, а ты о нем и не вспоминала? — теперь уже я начинала кричать, обида душила, из глаз потекли слезы.
— Это не твое дело. Но я все исправлю, и мы будем вместе, а кольцо можешь оставить себе, мне купят новое.
Марина отключилась, а я так и сидела, смотря на экран телефона, на него капали слезы. Через минуту пришло уведомление, вытирая глаза, думала, открывать или нет сообщение, оно было от Марины и явно не несло ничего хорошего.
Там было фото Данила — в душе, обнаженный, он стоял вполоборота, смотрел и ухмылялся. Именно той противной улыбочкой, за которую мне всегда хотелось дать ему по лицу.
Отбросила телефон, зажала рот ладонью, из груди вырывались всхлипы, а мне хотелось не просто плакать, а выть от боли и обиды.
Знала, что нельзя влюбляться, но сделала это. Знала, что он разобьет мне сердце — так и вышло. Я действительно была лишь игрушкой в его руках, той данью, которую он забрал, став палачом. Интересно, ему от этого легче? Он испытал удовольствие?
Было такое ощущение, что меня уничтожили, растоптали, что я была расходным материалом во всей этой возне и битве за отнятое богатство. Хочу домой, в свой городок, в нашу с мамой квартиру, хорошо, что не продала ее, как советовала та же Марина. С собой был паспорт, банковская карта, немного наличных.
Утром уеду, обязательно уеду, вот сейчас поплачу немного, возьму себя в руки и уеду. Даже Вячеслав с его странной идеей увезти меня на дачу не остановит меня.
Но успокоиться долго не получалось, я все боялась, что Марина позвонит снова, а Данил так этого и не сделал. Ему сейчас не до меня, ему хорошо, у него начинается новая жизнь, точнее, старая играет новыми красками.
Заснула лишь под утро, кажется, выплакав все слезы, умылась холодной водой, переоделась в свои вещи, аккуратно повесив на плечики платье жены Вассермана.
Михаил Робертович был разговорчив, я решила не грузить его своими планами и проблемами, зная, что он меня все равно не выпустит из квартиры. Меня Сафин и оставили специально у него, чтоб якобы Минаев не тронул, господи, как все наигранно и даже противно.
Он так и не позвонил, а я не собиралась делать этого сама. Я все решила, и меня никто и ничто не остановит. Но когда после завтрака приехал Валерий, немного взволнованный, и включил новости, они нас немного ошарашили.
Оказывается, ранним утром было совершено покушение на известного в городе предпринимателя и мецената — Минаева Вячеслава Олеговича.
