Дарующий мир

Кофе был готов, когда чужая рука легла на моё плечо.

-Поехали?

-Мхм, - кивнул я, протягивая ему свежеприготовленный эспрессо.

До стоянки мы шли в полном молчании, Стас плавал в своих мыслях, вертя в руках бумажный стаканчик, а я просто следовал за ним, неспешно потягивая свой капуччино.

Возле машины Стас интереса ради предложил мне сесть за руль, но я качнул головой. Он всегда так делал, отчего-то упорно веря, что однажды я соглашусь. Водить я умел, но не любил. В семнадцать лет это казалось чем-то прикольным, особенно в компании Сашки и Стаса, но по мере взросления, когда пришлось учиться водить машину самостоятельно, в голову всё чаще шла история моих кровных родителей.

"

"Когда мне исполнилось восемнадцать и Черновы вручили мне документы на родительскую квартиру, я выпросил у Саши ещё одно одолжение - копию дела о смерти родителей. Не знаю зачем, но оказавшись снова в когда-то родных стенах, мне вдруг остро захотелось соприкоснуться с ними. Я ведь даже на похороны тогда не попал, запертый в стенах интерната. Уже гораздо позже, когда Сашки забрали меня к себе, Саня старалась привозить меня несколько раз в год к ним на кладбище.

Многим это казалось странным, знаю точно, что бабушка, Сашина мама - Надежда Викторовна, тогда часто попрекала Саню тем, что она лишь бередит мои раны. Но Саня каким-то неведомым образом лучше всех остальных понимала, что нужно мне в этой жизни. А нужно мне было как-то совладать с чувством вины за то, что они умерли, а я вот остался. И в те нечастые визиты я долго мог сидеть возле родительских могил и смотреть в пустоту за горизонт, пока Саня терпеливо ждала в стороне, давая мне возможность вести внутренний диалог с папой и мамой, глотая горькие слёзы. Со временем стало легче, и я научился не только не спрашивать их о том, почему они ушли, но и просто рассказывать о себе, Черновых, буднях, вычленяя из жизни именно то, что, на мой взгляд, могло бы порадовать родителей.

Я уже и думать о той аварии почти забыл, но вот тогда, в восемнадцать, меня пробило. Пустая квартира, вычищенная от всяких вещей, из которых когда-то состояли будни маленькой, но очень гордой семьи, и виноватый Сашкин голос: “Извини, ничего не получилось сохранить, всё вынесли ещё до того….

”. До того, как Саша в пух и прах разнёс тех уродов, что попытались завладеть квартирой мальчика, который в один страшный день стал сиротой. Сейчас мне уже сложно видеть в том мальчике себя, но ведь это когда-то было… Поэтому я выпросил копию дела. Авария, унёсшая жизни родителей, была описана сухим казённым языком, но на удивление подробным. И вот с тех самых пор, каждый раз, когда я садился за руль, ненужные мысли о том, как бы я поступил на месте отца, смог ли увернуться от удара, буквально заполняли всё моё нутро.