И ураган эмоций, который захватил нас обоих. Я чувствую, с каким надрывом Руслан целует меня, будто после нашей последней встречи прошла вечность.

— Мама печёт сегодня яблочный пирог, и я решил, что это отличный повод для перемирия. Как думаешь?

— Я обожаю яблочные пироги, — киваю, а сама не могу перестать улыбаться. Что ж это такое?

— Тогда, велком, — Соболев жестом показывает на машину, и я молниеносно сажусь в салон. Мне так не хватало его, что кажется, я готова разреветься, только в этот раз от переизбытка счастья. Можно поставить мир на паузу? Где тут кнопка?

Руслан садится за руль, включает музыку и выезжает со двора.

Огромный особняк встречает нас тоже довольно тепло.

— Мы так давно не виделись, — Лидия Владимировна прижимает меня к себе, словно родную дочку, затем коротко чмокает в щеку. — Я обижена, что девушка моего сына так редко заглядывает.

— Простите… — смущенно лепечу я. — Исправлюсь.

— Другое дело! За стол, мой фирменный пирог уже готов."

"Лидия Владимировна уходит первой, мы еще топчемся какое-то время в коридоре: раздеваемся, берем комнатные тапки. И тут я сама от себя не ожидая, наверное, это чувство вины гложет, задерживаю Руслана.

— Я… хотела извиниться за свою грубость, — потупив взгляд, сглатываю, боясь, что момент выбрала не удачный.

— Все нормально, — утешает Соболев, приобняв меня. И добавляет шепотом на ухо: — Ни о чем не думай, об этом подумаю я. И… слушай, — он отдаляется, по глазам вижу, хочет что-то сказать.

— Сынок, ну вы чего так долго? — Лидия Владимировна прерывает и буквально силой забирает у меня своего сына: подхватывает его под локоть, ведет за собой к столу. Я тоже следую за ними.

Мы усаживаемся на стулья, при виде огромного пирога, булочек, фруктовых салатов, у меня аж живот сладко стонет. Все выглядит безумно аппетитным. Прислуга из графина разливает нам лимонад, в нем плавают ягоды и лед, словно уже давно жаркое лето.

— Я сама готовила, — хвастается мама Руслана, кивком намекая, чтобы мы скорее пробовали.

— Руслан Михайлович, — на пороге появляется охранник, молодой парень лет тридцати: высокий, хорошо сложен собой, в черной, как ночь, одежде.

— Меня? Кто? Хотя ладно, — он отмахивается, поднимаясь. — Я скоро вернусь.

Стоило Руслану выйти, как я вдруг занервничала. Даже не знаю почему, просто какое-то такое состояние, вроде панической атаки, когда липкие щупальца страха охватывают горло, пульс учащается, а объяснить причины этого ты не можешь. Глупость, конечно.

Стараюсь дышать ровно, переключиться.